|
Касс испуганно прижала пальцы к губам. Обе они знали, как леди Кэлкотт относится к Динсдейлам, хотя им и не была известна причина. Кэролайн прошла прямиком в судомойню и велела Динсдейлу прекратить работу. Он кротко смотрел на нее грустными янтарными глазами. Точильное колесо нехотя замедлило ход, остановилось. На Динсдейле была простая грубая одежда, длинные немытые волосы схвачены на затылке шнурком. Лицо у него было милое, свежее и невинное, как у мальчика, но почему-то от этого Кэролайн стало совсем уж скверно. Смертная тоска обратила ее сердце в камень. Кэролайн знала, что ее наказание заслуженно, что судьба обрекла ее на такие же страдания, каким она подвергла несчастную Сороку, но так запредельно велика была ее боль, что она не приняла этого, не могла принять. Всем своим существом она воспротивилась этому испытанию, взбунтовалась, как будто в жилах ее сейчас текла не кровь, а чистая ярость.
— Вон! — крикнула она, голос звенел от гнева. — Убирайся вон из этого дома! Динсдейл подскочил на табурете и поспешил скрыться. Кэролайн обернулась к экономке и младшей горничной: — Что это такое? Что происходит? По-моему, я достаточно ясно выразила свое отношение к этому человеку! — Мистер Динсдейл всегда точил для нас ножи, миледи… Я думала, в этом нет ничего дурного… — попыталась объяснить миссис Придди. — Меня не интересует, что вы думали! Я не хочу терпеть его в доме, чтобы и близко его не было! А это что? — Кэролайн указала на корзинку с овощами. — Вы еще и овощи воруете с огорода? На это миссис Придди надулась и сдвинула брови: — Я прослужила в этом доме больше тридцати лет, миледи, и ни разу меня не обвиняли ни в чем подобном! Излишки с огорода с незапамятных времен отдавали работникам в качестве платы за их труд… — Что ж, больше вы не будете так делать. По крайней мере, для этого человека. Я достаточно ясно выразилась? — злобно выкрикнула Кэролайн. Она тщетно пыталась умерить свой пыл. Голос дрожал и срывался, грозя перейти в визг. — Им ведь нужно кормить лишний рот! — пискнула Касс Эванс. — Тихо ты! — прошипела миссис Придди. — Что? — спросила Кэролайн. Она уставилась на зеленоглазую девчонку в ужасе, не веря своим ушам. — Что? — повторила она, но Касс еле заметно встряхнула головой и не проронила более ни слова. Только вмешательство лорда Кэлкотта спасло миссис Придди от немедленного увольнения за этот проступок. Причина неприязни жены к Динсдейлам была ему неясна, да он и не пытался в этом разобраться. Просто успокаивал ее, а потом уезжал в Лондон от ее припадков. Слуги стали избегать Кэролайн, старались держаться от нее подальше, опасаясь непредсказуемых вспышек и приступов безудержного плача. Однажды поздним вечером Кэролайн поднялась с постели и спустилась на кухню за лекарственной солью от болей в желудке. Шла она неслышно и приостановилась за дверью судомойни, услышав, что девушки моют посуду и болтают с конюхом Дэйви Хуком. — Ну, а с чего бы еще, по-твоему, она так их так страшно невзлюбила? — Деревенский выговор Касс нельзя было не узнать. — Потому что она богатая — они все такие! Дерут нос, бедных ни во что не ставят, — высказался Дэйви. — А мне кажется, она наполовину лишилась рассудка, помешалась после смерти маленькой Эванджелины, бедной крошечки, — вступила Эстель. — Говорю же вам, я сама слышала. Тут никакой ошибки быть не может — сама слышала! Та женщина, что притащилась в дождь с вокзала… у нее под пальто был ребеночек, а потом я слышала, как ребенок-то плачет в спальне у хозяйки — точно! А потом ни с того ни с сего Робби Динсдейл находит в лесу мальчонку, а мы же видели ее, как она бегала туда и несла что-то. |
