|
Она, разумеется, назвала его не Уильямом. Прозвучало какое-то другое имя, Кэролайн не вполне расслышала, но ей показалось, что оно какое-то странное, вроде бы Флаг. Кэролайн глядела на них, раздираемая горем и завистью до такой степени сильными, что она не понимала, как можно их вместить. Но еще ее мучили обида и злоба оттого, что семья каких-то бродяжек процветает и радуется жизни в то время, как у нее семейное счастье отнято, и даже дважды. Она смотрела на Уильяма и ненавидела его. Она всех их ненавидела. Не могу больше, думала она. Я больше не выдержу. Слишком уж высокую цену пришлось ей заплатить, и, хотя где-то в глубине души у нее теплилась надежда, что эта несправедливость должна быть как-то исправлена, Кэролайн понимала, что этого не случится. Она присела в тени деревьев и тихо заплакала о Корине, который ничем не мог ей помочь.
Глава 7
Ты все полюбишь года времена: Когда весь мир закутывает лето В зеленый плащ; когда поет зарянка, Присев меж снежных шапок на суку Замшелой яблони; когда солома дышит, На кровле греясь в солнечных лучах; Когда капель звенит, лишь смолкнет ветер, Или мороз, свершая колдовство, Ее в холодный жемчуг обращает, И он мерцает тихо в лунном свете. Бег по лестнице отнимает у меня последние силы, и я задыхаюсь, добравшись до дверей ванны. Внутри горит свет, из-под двери выползают струйки пара. И вода из крана все еще льется. Протянув руку к двери, я замираю и на секунду прикрываю глаза. Мне жутко страшно, я дико боюсь того, что могу увидеть. Я вспоминаю Эдди… и то, как он отбрасывал волосы Бет, когда пришел домой из школы и нашел ее. Мне бы сейчас его мужество. — Бет? — окликаю я испуганно. Ответа нет. Судорожно вздохнув, я два раза чуть слышно стучу, а потом открываю незапертую дверь. Бет лежит в ванне, волосы плавают по воде вокруг нее, вода уже добралась до самого верха, вот-вот перельется через край. Она лежит с закрытыми глазами, и на миг я с ужасом думаю, что она мертва. Будто Офелия она ускользнула от меня, уплыла в безмятежное забвение. Но тут сестра открывает глаза, поворачивается ко мне, и я испытываю такое облегчение, что чуть не падаю. Вваливаюсь в ванную и плюхаюсь на стул, где сложена ее одежда. — Рик? Что случилось? Почему ты не одета? — спрашивает Бет и большим пальцем ноги пихает кран, чтобы выключить воду. Одежду вместе с одеялом Динни, я на бегу бросила в холле. Сейчас на мне только мокрое, испачканное глиной нижнее белье. — Я подумала… я решила… — Но мне не хочется говорить ей, что я подумала. Не хочу признаться, что я ожидаю от нее повторения того поступка, — это было бы сродни предательству. — Что? — спрашивает Бет ровным голосом, в котором я слышу напряжение. — Ничего, — бурчу я. Яркий свет режет глаза, я моргаю. — С чего это ты полезла в ванну среди ночи? — Я же сказала, что дождусь твоего возвращения, — отвечает она, — и мне стало холодно. А где ты была? Она садится, мокрые волосы облепляют грудь. Согнув ноги, Бет обхватывает руками колени. Мне видно каждое ребро, каждый позвонок на спине, наполовину закрытой водой. — Я… была у Динни. Я… я свалилась в пруд. — Ты что? А Динни что там делал? — Он услышал, как я упала в воду. Помог мне выбраться. — Ты просто… просто упала? — недоверчиво спрашивает она. — Ну да! Похоже, перебрала виски. — И ты что же… выскользнула в воде из одежды? Или он помог тебе и с этим тоже? — язвительно интересуется она. Я мрачно гляжу на нее. Я сердита — злюсь на нее за то, что она меня так испугала. И на себя — за то, что так переполошилась. |
