— Но ты же не видела, что именно она несла, а?

— А что же еще это могло быть?

— Ой, да что угодно, Касс Эванс! — воскликнула Эстель. — С чего бы это хозяйке хватать ребенка, тащить его в лес и там оставлять?

— Ты ведь сама сказала, она помешалась! — парировала Касс.

— Только после того, как она потеряла малютку, вот что я сказала.

— А может, это ее. Может, это ее ребенок — от другого мужчины! А она прятала его от хозяина, что вы на это скажете? А? — бросила вызов Касс.

— Кажется, это ты умишком повредилась, Касс Эванс, а не она! Важные барыни не подбрасывают детей, будто крестьянские дочки! — хохотнул Дэйви. — К тому же ты ведь видела того птенца, что поселился у Динсдейлов, — черный, как головешка! Не ее это мальчонка, быть такого не может. Чтоб у такой-то беленькой… Цыганенок это, тут и думать нечего. Цыгане, поди, и подкинули его, слишком много ртов кормить приходится, вот и весь сказ.

— А ты не должна говорить такие вещи про ее милость, — мягко предостерегла Эстель. — Ничего, кроме неприятностей, тебе от этого не будет.

— Но ты-то знаешь, что я слышала. И знаешь, что я видела, а это все неправда! — Касс притопнула ногой.

Из груди стоявшей за дверью Кэролайн вырвался сдавленный вздох, довольно шумный, и разговор резко оборвался.

— Тссс! — прошептала Эстель.

Кто-то направился к двери.

Кэролайн резко развернулась и, стараясь не шуметь, вернулась по лестнице вниз.

Когда Касс Эванс увольняли, Генри Кэлкотта не было дома. Кэролайн разговаривала с миссис Придди, а саму Касс отправили в ее комнатушку собирать скудные пожитки.

— Мне хорошо известна семья девушки, миледи. Я могу поручиться, что она не из тех, кто нечист на руку. — Лицо экономки омрачила тревога.

— Тем не менее я ее застигла, она рылась в моей шкатулке с драгоценностями. А после этого серебряная брошь пропала, — отвечала Кэролайн, дивясь тому, как спокойно и бесстрастно звучит ее голос, хотя внутри все трепетало от панического страха.

— Какая брошь, миледи? Возможно, ее положили не на место, засунули куда-то, и она найдется в доме?

— Нет, не засунули. Я настаиваю на том, чтобы девушка покинула этот дом, миссис Придди, и больше мне нечего сказать по этому поводу, — отрезала Кэролайн.

Миссис Придди, сокрушенно вздохнув, смотрела на нее такими колючими глазами, что Кэролайн не смогла долго выдерживать ее взгляд. Она отвернулась к зеркалу над камином и не обнаружила в своем лице ни следа паники, вины или нервозности. Лицо ее было бледно, неподвижно. Будто высеченное из камня.

— Могу ли я дать ей хорошую рекомендацию, миледи? Чтобы у нее была возможность начать заново еще где-то? Она неплохая девушка, работящая…

— Она ворует, миссис Придди. Если вы будете писать рекомендацию, непременно включите туда эту информацию, — негромко произнесла Кэролайн. В зеркале она увидела, как вытянулось лицо у экономки. — Я вас больше не задерживаю, миссис Придди.

— Слушаю, миледи, — сухо проговорила экономка и, поклонившись, вышла.

Когда дверь за ней затворилась, у Кэролайн подкосились ноги, и она схватилась за каминную полку, чтобы не упасть. Ее мутило, во рту стало горько от желчи. Но она подавила спазм и взяла себя в руки. Примерно через час Касс покидала дом через черный ход, со слезами и истерическими выкриками. Кэролайн глядела на нее из окна верхнего холла. Касс обернулась в последний раз посмотреть на дом и в ответ на настороженный взгляд хозяйки полыхнула ненавистью, которая могла бы испепелить и менее чувствительную натуру.