— Мегалитический комплекс в Эйвбери — самый большой в Британии. Огромный кромлех площадью в одиннадцать с половиной гектаров и диаметром свыше трехсот пятидесяти метров окружен рвом и валом, с расположенными вдоль его внутренней кромки примерно 100 каменными столбами, каждый весом до пятидесяти тонн…

— Бет! — окликаю я. Она подошла слишком близко к краю насыпи. Трава мокрая от тающего инея, скользкая.

— Ой-ей! — смущенно посмеиваясь, сестра возвращается на дорогу.

— Эдди, я тебя потом проэкзаменую! — кричу я. В тихом воздухе голос звучит слишком громко. На нас оборачивается пожилая пара. А я всего-навсего хочу, чтобы мальчишка слушал Бет.

— Строилось сооружение с применением орудий из рога оленя, каменных скребков, бычьих лопаток, а также, возможно, деревянных лопат и корзин…

— Круто, — замечает Эдди.

Мы проходим мимо дерева, выросшего прямо на крепостном валу, корни его каскадом обрушиваются вниз, к земле, напоминая узловатый водопад. Эдди, как заправский коммандос, подползает к нему по-пластунски, вцепляется в корни и, соскользнув вниз, оказывается метрах в трех под нами.

— Ты эльф? — спрашивает Бет.

— Нет, я лесной житель, поджидаю вас, чтобы ограбить, — весело отвечает Эдди.

— Спорим, ты меня не поймаешь и я успею добежать до дерева, — подначивает его Бет.

— Я же выдал себя, пропал эффект внезапности, — сокрушается Эдди.

— Я убегаю! — Бет дразнит его, делает рывок.

С боевым кличем Эдди карабкается по корням, соскальзывая и оступаясь, падая на колени. Но вот он обеими руками обхватывает Бет, так что она взвизгивает.

— Сдаюсь, ты победил, — хохочет она.

Не спеша, мы удаляемся от деревни по широкой аллее из камней, движемся к югу. Лицо Бет озарено солнцем — давно я не видела ее такой спокойной. Она кажется мне бледной и постаревшей, но на щеках появился румянец. Еще я вижу у нее на лице умиротворение. Эдди скачет впереди с мечом наперевес. Мы бродим, пока пальцы на ногах не начинают терять чувствительность от холода.

На обратном пути останавливаемся у супермаркета «Спар», чтобы купить для Эдди имбирного пива. Бет остается ждать в машине, она снова сникла, затихла. Мы с Эдди оба делаем вид, будто этого не замечаем. Это ужасно — чувствовать, как она балансирует на краю чего-то страшного. Мы с Эдди колеблемся — нам хочется расшевелить ее, но страшно, что можно случайно навредить, подтолкнув не в ту сторону.

— Можно мне кока-колы вместо имбирного?

— Конечно, как скажешь.

— Вообще-то, честно говоря, я не большой любитель алкоголя. А в прошлом семестре я пробовал водку… в спальне.

— Ты уже пьешь водку?

— Ну, не пью. Пил… один раз. И меня мутило, а Боффа и Дэнни стошнило, и такая вонища стояла, жуть. Не знаю, что взрослые находят в этой гадости, — беззаботно чирикает Эдди. Щеки у него пунцовые с мороза, глаза светлые и прозрачные, как вода.

— Со временем твои взгляды могут измениться. Только маме не говори, ради Христа! У нее случится припадок.

— Я же не дурачок, сама знаешь. — Эдди возмущенно таращит на меня глаза.