— Я выйду с ним поздороваться! — решила Елизавета, когда лакей доложил о приезде Сесила.

Я поднялась вслед за ней. К сожалению, леди Тирвитт тоже вскочила на ноги.

— Однако, — сказала она, — вы сами только что говорили, ваше высочество, что озябли и не хотите никуда выходить. Пусть главный секретарь придет сюда, к нам, и сообщит привезенные им новости — ведь, видит Бог, мы так мало слышим о том, что происходит в Лондоне.

— Следует ли из этого, что я снова должна написать графу Уорику о том, как сильно вы желаете оказаться в Лондоне, а не здесь? — осадила ее Елизавета, закутываясь в шаль, и кивнула мне, чтобы я ее сопровождала.

Джон захлопнул географический атлас, который просматривал, и вышел вместе с нами. В последнее время его захватила мечта побывать в Италии. Ее высочество, правда, не готова была отпустить его, а я уж тем более. Елизавета сделала Джона своим личным секретарем и доверяла ему куда больше, чем полагали Тирвитты. Они просматривали всю официальную переписку Елизаветы с ее царственным братом, а также с Сесилом, но не подозревали, что Джон отвозит Сесилу еще и другие письма и привозит его ответы, спрятав их в седло, сделанное на заказ. Нередко Джон исполнял и обязанности телохранителя ее высочества, хотя мы обычно обставляли это так, будто он идет вместе со мной, а я сопровождаю принцессу.

Несмотря на яростные порывы ветра, мы с Елизаветой и Джоном сумели пройти через двор и добраться до Сесила, когда он только начал распаковывать свои переметные сумы.

— Господин Сесил! — приветствовала принцесса гостя, пока Тирвитты спешили догнать нас, наспех приказав лакею принести им плащи. (Однажды, помню, леди Тирвитт вышла, неся в руках свой плащ. Елизавета поблагодарила ее за любезность и забрала плащ себе, принудив тем самым леди сбегать в дом за другим плащом, а принцесса тем временем выслушала конфиденциальные новости, привезенные Сесилом, и его советы.)

Но в тот день он напугал всех нас, ибо только мы и могли расслышать то, что он сообщил шепотом на пронизывающем ветру (правда, Джон сумел поставить вокруг нас живой, бьющий копытами и храпящий «забор» из четырех лошадей).

— Нет сомнений в том, что Сомерсет вот-вот последует за своим братом Томом — из камеры в Тауэре на плаху, — произнес Сесил ровным голосом, склонившись перед Елизаветой, которая поспешно приказала ему выпрямиться. — Меня только что посвятили в рыцари, чтобы обеспечить мою лояльность, а короля Уорик убедил даровать ему титул герцога Нортумберленда.

— Даже так? — прошептала Елизавета. — Он осмеливается присваивать себе герцогство, принадлежавшее могущественным Перси? Я опасалась того, что его манера держаться со всеми приветливо — не более чем маска, теперь же боюсь за своего брата, который его обожает. А Сомерсета обвиняют в государственной измене?

— Да, — ответил ей Сесил, и тут Тирвитты наконец сумели пробраться к нам.

Елизавета повернулась к ним спиной, взяла Сесила под руку, сделав вид, что показывает ему, сколько листьев устлало землю; они шумно раздвигали эти листья ногами.

— Но дело вот в чем, — быстро проговорил Сесил. Мы с Джоном следовали за ними по пятам, отсекая Тирвиттов. — Король по совету Дадли даровал герцогский титул и отцу Джейн Грей, теперь он герцог Суффолка. Замышляется нечто большее, нежели просто устранение Сомерсета, причем меня в эти замыслы не посвящают. Между прочим, Сомерсета на этот раз обвиняют не в том, что он несколько месяцев тому назад угрожал жизни короля, а в заговоре с целью убийства Уорика. Ваше высочество, обязательно запомните это — неизвестно, удастся ли нам сегодня побеседовать подробнее. Если Уор… я хотел сказать, если Нортумберленд призовет вас в Лондон, никуда не нужно ехать.