Изменить размер шрифта - +
Пансионом будет вам сто рублей в месяц. Ребёнок должен быть одет всегда прилично, иметь не менее десяти платьев, трёх пар обуви, ну и всё остальное, включая шубу на зиму… — говорила всесильная вдова.

А потом Кольберг посмотрела на двух женщин, одну молодую, полную сил, красавицу, и постарше, хотя всё ещё выглядящую привлекательно, что даже издатель Плавильщиков, и тот интересовался, где же столь увлекающая его особа подевалась, почему на службу не вышла, почему не прибралась в его апартаментах… А еще, почему же она не возжелала повторить то, что издатель уже сотворил с этой ключницей. Ведь деньги он за близость заплатил и немалые, три рубля дал. Любая шлюха стоит дешевле.

Вторая женщина, Анастасия, была ещё более привлекательная. Кроме свойственной этой семье природной красоты, Анастасия обладала ещё каким-то внутренним шармом, некой женской энергетикой, которую чувствовала даже старуха Кольберг. Вдове впору открывать дом терпимости с лучшими во всём Поволжье девочками. Разбиралась она в женской красоте и в том, на что обращают мужики внимание. Продать Анастасию она могла бы задорого. И сделала бы это, если бы только не сын её, который может принести куда как больше денег. А может еще и продаст, как думала Кольберг.

— Госпожа Кольберг, но каковы же будут условия? — спросила Анастасия, пока её мать откровенно рыдала и целовала небрежно поданную руку баронессы. — Пока что только все хорошее. Не только чтобы облагодетельствовать нас вы же пришли.

— Условия простые. Вам нужно будет на некоторое время уехать, знаете ли, от глаза вон, не показываться более в общества. Убудете из Ярославля. Скажем, в Карловы Вары, конечно же, за мой счёт, чтобы не только подлечиться, но…

— Я без сына не поеду и вовсе никуда не собираюсь уезжать, — дерзко перебила баронессу Анастасия.

В это время её мать с особым трепетом лобызала ручку казавшейся всемогущей вдовы. Так что Кольберг дёрнула рукой, и так вышло, что будто бы пощёчину дала Елизавете Буримовой. Но та всего-то лишний раз отбила поклон.

— Видимо, вам, ввиду вашей молодости, недостаёт разума понимать, что будет в противном случае, — зло уставившись на Анастасию уже менее аристократично, согнувшись, смотря исподлобья, говорила вдова Кольберг. — Никто не возьмёт ни вас, ни вашу мать на работу. Вам останется заниматься только тем, чтобы продавать своё молодое тело задёшево, хотя, не могу не признать, что оно стоит весьма дорого. Если надумаете, то я найду покупателя. Впрочем, в какой-то мере я покупаю ваше тело, так как вы поедете за границу, в Австрию, вместе с моим сыном. Не беспокойтесь, ублажать насильно его вам не придётся. Если на то не будет вашей особой воли. Хотя я доплатила бы, чтобы…

— Довольно оскорблять меня! — выкрикнула Настя.

— Сядь! — жёстко сказала вдова, а потом рукой указала своему верному псу Афанасию, чтобы тот забрал мальчонку.

— Мама, мама! — кричал Андрей, пытаясь отбиться от грозного огромного дядьки.

Но силы были неравные, и даже Анастасия, которая попыталась вцепиться когтями в лицо этого вора, была небрежно отброшена в угол, ударилась головой и сразу поняла тщетность всех попыток забрать ребёнка, действуя под порывом эмоций, а не холодного рассудка.

 

— Я забираю ребёнка. Я могу это сделать. И что, думаете, что Дьячков сможет вам чем-то помочь? В конце концов, если он даже дёрнется в мою сторону, то будет застрелен моими же мужиками. Свою репутацию Дьячков ещё не отмыл, чтобы ему хоть кто-нибудь, кроме вас, наверное, поверил в этом городе. Так что думать забудь, если ты желаешь, деточка, чтобы Дьячков ещё какое-то время пожил на этом белом свете.

Сказав это, Кольберг, посчитав, что продемонстрировала свою силу, небрежно указала рукой Афанасию, чтобы тот отдал ребёнка.

Мать и сын обнялись так, плача, рыдая, что теперь даже и Афанасию было бы сложно оторвать Андрея от объятий Анастасии.

Быстрый переход