Главная задача благородных мужей — воспитать в себе и распространить повсюду человеколюбие: попечение родителей о детях, сыновнюю почтительность к старшим в семье и справедливые отношения между теми, кто не связан родственными узами.

«Почтительность к родителям и уважительность к старшим братьям — это основа человеколюбия». И главное: «не делай другим того, чего не желаешь себе».

Из этого вытекают правила ритуала: «Государь должен быть государем, сановник — сановником, отец — отцом, сын — сыном».

Государь должен относиться к подданным, как к своим детям, заботиться о достатке продовольствия в стране, защищать её оружием и воспитывать народ.

«Воспитание подданных — важнейшее государственное дело, и осуществлять его надо силой личного примера. Управлять — значит поступать правильно».

Народ же обязан проявлять сыновнюю почтительность к правителям, беспрекословно им повиноваться.

«Если руководить народом посредством законов и поддерживать порядок при помощи наказаний, народ будет стремиться уклоняться от наказаний и не будет испытывать стыда. Если же руководить народом посредством добродетели и поддерживать порядок при помощи ритуала, народ будет знать стыд и исправляться».

Глава 12

Всё это мне снилось в течение года и сопровождалось беседами Учителя и Ученика. Я знаю, что никто не удивился написанию слова учитель с прописной буквы, но все заволновались от того, что слово ученик тоже написано с прописной буквы. А почему ученик Учителя не может быть Учеником? Задача каждого ученика превзойти своего учителя и развить или опровергнуть полученные знания, иначе все полученные знания являются старыми книгами, которые сто лет пылились в старом чулане и попали снова в другой чулан для покрытия совершенно другой пылью.

Однажды по дороге из училища домой я зашёл в книжный магазин и спросил, есть ли у них в наличии китайские книги.

— Немного, но есть, — сказал мне с улыбкой молодой приказчик, — вот как выучите язык в университете, то обязательно приходите к нам, и я дам вам самую дорогую китайскую книгу.

— А можно мне посмотреть на неё? — спросил я.

— Если это будет вам полезно, — сказал приказчик и принёс раздвижную лесенку, чтобы снять книгу с самой верхней полки.

Взяв в руки книгу, приказчик дунул на корешок, и видимая струйка пыли слетела с её страниц. Это была книга Кхун Цзы (Конфуций) «Лунь юй» («Суждения и беседы»).

Я открыл книгу и стал читать её! Я читал и удивлялся, что это я, десятилетний мальчик, стою и читаю книгу на китайском языке, которую написал китайский философ, которого на западе называют запросто Конфуций, примерно так же, как запросто называют более молодых философов Сократа, Цицерона и других.

Я так углубился в чтение, что не заметил, как около меня образовалась группка посетителей магазина, удивлённо смотрящая на ученика реального училища с увлечением читающего, а, может быть, и не читающего, а с удивлением смотрящего на диковинные иероглифы далёкого Китая в старинной книге и оторвался от книги только тогда, когда кто-то потряс меня за плечо.

Предо мной стоял мужчина с окладистой бородой и в костюме интеллигентного покроя.

— Вы знаете, что это за книга? — спросил он меня.

— Да, знаю, — сказал я, — это книга китайского философа Кхун Цзы, учителя Кхуна и называется она «Суждения и беседы».

— Интересно, — протянул с удивлением мужчина, — а ты знаешь, что обозначает фамилия Конфуций?

— Каждая фамилия что-то да обозначает, — сказал я, — например, Цицерон. В переводе с латинского Горохов.