Мой крик только на секунду вздёрнул цесаревича и в следующее мгновение он укрылся с головой пуховой периной. Как бы не так. Я сдёрнул с него пуховое одеяло и плесканул холодной водой из ковша.

Выражение лица цесаревича нужно было видеть.

Я зажёг спичку и скомандовал:

— Тридцать секунд туалет и построение на физзарядку.

Спичка прогорела, а цесаревич из туалета не появлялся. Дверь в туалет я вышиб пинком ноги и за шиворот выволок маленького гвардейца на улицу. Он так и остался в ночной рубашке, а я сзади поливал его холодной водой, понуждая бежать быстрее.

На первый раз пятнадцатиминутной физзарядки было достаточно.

— Пятнадцать минут умывание и заправка койки!

Я внутренне смеялся, как он бегает вокруг огромной кровати с балдахином, пытаясь её заправить.

— Отставить! — сказал я. — Умывание.

Что такое умывание, даже представить нельзя. Я снял китель и показал, как должен умываться настоящий офицер с мытьём шеи и обтиранием водой по пояс.

Заглянув в унитаз, я был поражён. Бедные более аккуратно ходят по-большому, чем богатые.

— Вымыть унитаз? — приказал я.

— Я не буду мыть унитаз! — заверещал цесаревич.

— Будешь! — твёрдо сказал я. — Ещё как будешь.

— Не буду! Я капитан, а ты корнет!

— Приношу свои извинения, господин капитан! — Я вытянулся во фронт и отдал честь. — Разрешите отбыть по месту дислокации?

— Разрешаю, — и цесаревич вальяжно махнул рукой, а вокруг уже суетились горничные и повариха с калорийным завтраком для чада.

Я пришёл в приёмную ЕИВ и просил доложить о моём прибытии.

Доклад о моём прибытии был сделан после окончания визита начальника отдела протокола, прошло ещё минут тридцать, и я довольно основательно отдохнул в мягком кресле. Наконец, пригласили и меня.

— Как результат первого дня? — Спросил ЕИВ.

— Результат нулевой, — сказал я. — Господин капитан изволили отпустить меня к месту моей дислокации, и я могу считать свою функцию исполненной.

— Какой ещё капитан вмешивается в вашу работу? — возмутился ЕИВ. — Скажите его фамилию, и он не будет капитаном, и вообще его в дворце не будет. Запишите, — сказал он секретарю.

— Записывайте, — сказал я секретарю, — капитан Романов Николай Алексеевич, одна тысяча девятьсот шестьдесят четвёртого года рождения.

— Так, зачеркните всё, — сказал он секретарю и выйдите. — Что случилось? — это ко мне.

— Я не могу командовать капитаном, чей чин дан лично вами, — сказал я.

— Вы хотите, чтобы я вас сделал подполковником? — спросил ЕИВ.

— Нет, — сказал я, — я хочу, чтобы вы капитана сделали юнкером или хотя бы младшим портупей-юнкером.

— Я подумаю, — сказал ЕИВ, — а завтра с утра начинайте всё сначала. Это мои недоработки, вы уж простите нас.

Глава 38

На следующее утро я пришёл к шести часам поутру, чтобы осмотреться на местности. Спальня цесаревича была близка к идеальной. Пустая комната. Солдатская кровать. Тумбочка. Табуретка. На табуретке лежат шаровары защитного цвета и гимнастёрка с погонами портупей-юнкера. Рядом с табуреткой стоят яловые сапоги, на голенища которых намотаны портянки, чтобы они в течение ночи просохли.