Лин молча смотрел на неё, с трудом понимая, о чём она говорит. Голова болела меньше, но соображал он с трудом.

— За что? — спросил он неуверенно.

— За бессилие. — Встречающая опустила голову. — Лин, я… мы… Недавно пришёл семьсот восьмидесятый, мы работали на Встрече, и… У нас почти не осталось потенциала. В том, что с тобой сегодня произошло, виновата я.

«Она меня обманывает, — отрешённо подумал Лин. — Это неправда. Она меня утешает. Я сам виноват».

— Ты ни при чём. — Лин с усилием сел. — Я сам. Тон, понимаешь, я до сих пор думаю, что, если бы мы умерли тогда, всем было бы лучше. Нам в том числе.

Тон расплакалась.

— Не надо, — попросила она. — Лин, пожалуйста. Я тебя очень прошу. Откройся, и давай хотя бы попробуем поработать.

В тот момент Лину было почти всё равно. Он покорно кивнул, лёг — и вдруг, стоило Встречающей коснуться его разума, всё внезапно стало на свои места. Он в секунду осознал чудовищность того, что говорил и думал в последние часы. Что-то внутри него словно срасталось воедино, восстанавливалось, принимало должную форму. Лин не заметил, как уснул.

Он проспал сутки, а потом неделю почти ни с кем не разговаривал.

Ему было стыдно.

С Пятым он не встречался практически месяц, лишь когда они начали готовиться к возвращению в рабочий режим, им поневоле пришлось пересечься.

— Я принёс тебе кое-что, — сказал тогда Пятый, войдя в Линову комнату. — Может быть, потом пригодится.

На стол между ними лёг тяжёлый армейский нож без ножен, железо глухо стукнуло по дереву столешницы. Рыжий удивился. Вроде бы Пятый собирал только ложки, а вот поди ж ты. Откуда что берётся.

Лин молчал.

— Не буду тебе мешать и попрошу остальных, чтобы тоже не делали этого, — сухо сказал Пятый.

— Я не хотел… — начал было Лин, но Пятый, треснув по столу ладонью, едва ли не выкрикнул:

— Хотел, не ври! Я ничего не имею против, но можно хотя бы предупредить!

Лин покачал головой, взял со стола нож, покачал в руке и, не готовясь, метнул в стену.

— Мир? — спросил он.

— Мир, конечно, — проворчал Пятый. — Свела судьба с придурком. Я сам про это думал, но такие решения надо всё-таки принимать вместе. Тем более что права на них у нас пока просто нет.

— Вот это верно, — кивнул Лин.

В комнату вошёл Ренни, обозрел Сэфес, затем перевёл взгляд на нож, торчащий из стены, осуждающе покачал головой.

— Вы неисправимы, — констатировал он. — Это когда-нибудь кончится?

— Кончится, — пообещал Пятый. — Когда-нибудь.

— Вот закопаешь нас… — начал Лин.

— Лучше в море, — перебил его Пятый.

— А ещё лучше сжечь, — подытожила только что вошедшая Тон. — Семьсот восемьдесят пятый в своём репертуаре. Всё, на глупости больше нет времени.

Слава богу, в этот раз всё было совсем иначе.

* * *

Голос Клео прозвучал настолько реально, что Лину показалось — блонди стоит рядом. Обернуться — и увидишь: вот он, такой же безупречный, как всегда, невозмутимый, только на холодном лице едва заметная улыбка. Высший знак расположения для представителей этой расы.

Лин оглянулся, но, разумеется, за спиной никого не оказалось. Клео был далеко, на Эвене.

«Наконец-то вы вышли из рейса, Рыжий. Мы давно вас ждём.