Похоже, клуб был действительно популярен. Свободные места виднелись только у барной стойки. Радал прошёл туда и уселся на высокое сиденье.

— Добрый вечер, — сказал ему бармен, молодой черноволосый парень в светлой рубашке. — Что будете пить? Пиво, стаут?

— Простите, а сок у вас есть? — вежливо спросил Радал.

— Конечно, — кивнул бармен. — Какой предпочитаете? Радал на секунду задумался.

— Брусничный. Ну или из смородины. — Эти соки нравились ему больше всего, в интернате их давали часто.

Бармен посмотрел на Радала с уважением. Через минуту перед ним в высоком стакане красовалось заказанное.

У напитка оказался непривычный вкус, он был явно синтезированным и на брусничный сок походил мало. Радал потихоньку осматривался.

В столешницу барной стойки были вплавлены чёрно-белые фотографии. Радал пригляделся. На снимках угадывались улицы этого самого района, наверное, таким он был когда-то, до реконструкций; драки какие-то непонятные, лица… Он заметил, что на многих фотографиях был один и тот же человек — парень с длинными чёрными волосами, кажется, почти ровесник Радала; довольно красивое лицо, только необычное, слишком тонкое по сравнению с лицами большинства эвенцев. На паре снимков этот парнишка был на сцене во время какого-то шоу, а ещё на одном — рядом с Клео (рослому блонди по плечо), причём вид у обоих был совершенно счастливый.

Клео! Это уже интересно.

— Скажите, а что это за человек? — спросил Радал, указав на одно из бесчисленных изображений длинноволосого парня.

Бармен открыл было рот, чтобы ответить, но тут раздался звук гитары. Живой, не запись. Радал обернулся и увидел, что свет в зале приглушён, остался только на маленькой сцене. Человек, вышедший на сцену, на музыканта похож не был. Кажется, это был один из посетителей и по виду явно не артист. Может, у них так заведено, чтобы каждый по желанию мог что-то сыграть? Впрочем, играл парень неплохо, люди в зале отвлеклись от выпивки и слушали.

Мелодия была простой, грустной и плавной, совсем не похожей на музыку, кричавшую в центре города.

Народ в зале зааплодировал. Парень раскланялся и покинул сцену, подошёл к стойке, передал свою гитару бармену. Тот кивнул, убрал её, а певец взгромоздился на стул рядом с Радалом, не обратив, впрочем, на него внимания.

— Налей стаута, Дин, — попросил он у бармена. — Двойную порцию. Устал сегодня… Как я спел, нормально? — спросил он в пространство, когда перед ним оказался большой стакан с прозрачной пенной жидкостью.

— Ты сегодня в ударе, — меланхолично покачал головой бармен. — Смотри не напивайся только. А то как в прошлый раз…

— Да уж, — усмехнулся тот, — ничего, у меня завтра весь день свободен.

Бармен отошёл в сторону, вытащил шейкер и принялся колдовать над каким-то мудрёным коктейлем. Радал кашлянул, певец повернул к нему голову.

— Чья это песня? — спросил Радал. — Ваша? Певец посмотрел на него сквозь стакан.

— Нарелинова, из старых, — ответил тот и сделал большой глоток шипящего напитка. Вблизи было видно, что певец не такой уж молодой, каким показался на первый взгляд в мягком свете сцены. Черноволосый, как многие здесь, а лицо простое, с резкими чертами. И одет неприметно, в простую серую куртку и штаны.

— А кто он такой? — Радал почувствовал, что делает что-то не то, но ему было слишком интересно.

— Нарелин-то? Был у нас один такой… — ответил певец. — Вы что, внешник, да?

Радал кивнул.

— Только сегодня приехал, — подтвердил он.