— Не нужно мне ваше подтверждение, зачем? Что вы сукин сын — тут я с Нарелином согласен. Сволочь вы, Томас Грем, обычная и совершенно неинтересная. — Пятый зевнул. — Я не услышал ответа на свой вопрос, кстати.

— Хорошо, я отвечу. И вряд ли ответ вам понравится. Да, в этом случае карт-бланш. По отношению к этому… существу… человеку… эльфу или кто он там в действительности.

— В таком случае у меня развязаны руки, — усмехнулся Пятый. — Пожалуй, я поступлю, сообразуясь с вашей логикой. И потом, Нарелин мне отнюдь не протеже. Он мой друг, пусть мы не всегда и не во всём согласны. А ну сидеть!

Какая-то неведомая сила подтащила Грема к кровати и силком швырнула на неё. Он буквально упал рядом с Дженией, которая испуганно вскрикнула.

— Значит, наркотик правды, — задумчиво сказал Пятый. — Ну хорошо.

Грем вдруг почувствовал, что у него закружилась голова, по телу прошла волна мягкой дрожи. Джения привалилась к нему, тяжело дыша, она тоже задрожала, но дрожь довольно быстро прекратилась. Сознание стало кристально ясным. Грем ни с того ни с сего вспомнил, что во время заседания Совета, оказывается, оставил на своём месте заколку от галстука и сейчас готов был подтвердить под присягой, что помнит, где она лежит. На столе, между старинной лампой и пластиной голографа, тоже старинного, но до сих пор использующегося в зале Совета Федерации.

— Хорошая вещь, правда? — улыбнулся Сэфес — Томас Грем, а теперь скажите честно: за что вы настолько сильно ненавидите свою жену, Джению Шалеру-Грем?

Маска спокойствия слетела с лица Грема.

— Слушай, ты, — сдавленно зарычал он, подавшись к Пятому, — не трогай Джению, скотина! Может, ты и умеешь читать в сердцах, только на этот раз ты ошибся. Я люблю Джению… люблю! Она не виновата, что её отец снюхался с Эльве… что вы вообще знаете?! Вы же ничего не желаете знать! Или вы плоть от плоти наших миров?

Вы родились здесь, выросли? Нет, вы пришли извне и считаете, что вправе решать всё за нас! Этот ваш драгоценный мальчишка уже семнадцать лет вносит в Федерацию разлад! С тех пор как он появился на политической арене, не было ни одного года, чтобы Федерацию не сотрясали смуты. Наши планеты и так разрозненны, нам хватает внутренних дрязг, то и дело Федерация становится на грань распада. А оттуда один шаг до гражданских войн. Мы работаем над тем, чтобы объединить её под сильной рукой. Но господину Раулю… простите, господину Эльве!.. ему нет никакого дела до этого! Всё, чего он хочет, — независимости для своего драгоценного Эвена! Мы с таким трудом объединяем миры легитимной властью. Так нет же! Приходит господин Рауль, великий и непогрешимый, и оказывается, что центральная власть преступна, подчиняться ей — идти против демократии, а лучшие кандидаты в правительство — его выдвиженцы, которые будут проводить политику дальнейшего раскола. — Грем захлебнулся словами, лицо его покрылось красными пятнами и дёргалось. — Вокруг Эвена уже давно сплачиваются наши противники, а тут ещё и вы подоспели с вашей Транспортной Сетью, ещё немного — и Федерация снова распадётся на два блока! И угадайте, кто будет стоять во главе второго? Правильно — всё тот же Рауль Найрэ, любимец женщин и кретинов! А когда начнётся война, на арену выйдет Нарелин Эльве, кристально чистый, честный, с незапятнанной совестью, и поведёт всех на бой с неправедной властью. И успокоится он, лишь когда посадит свою чёртову бабу-искина во главе Федерации — великая всезнающая Джовис, и Нарелин, пророк её, бессмертный и святой!

Грем замолчал, втягивая в себя воздух.