— Не торопись, дай им прийти в себя, — ответил Арти. — Почти сутки в ледяной воде — это многовато. А вот прятаться никому не надо. И потом, с чего ты решил что они хорошо отнесутся к тебе?

— Радал не знает этот мой облик, — ответил Нарелин. — И потом, я выгляжу почти как их сверстник. Я погляжу, стоит ли говорить Радалу правду сразу.

Пятый осторожно встал, пересел поближе к Нарелину. Погладил здоровой рукой Зверика, печально улыбнулся.

— Кошки всю жизнь вокруг меня почему-то, в самых разных видах — кошки и рыбы. Странно. Не получится у тебя ничего скрыть. Да, Арти?

Тот кивнул.

— В этом ты прав.

— Поэтому, Нарелин, приготовься к тому, что неприятности тебе обеспечены тоже.

— Я всю жизнь только и делаю, что готовлюсь к неприятностям. — Нарелин махнул рукой. — Смотрите, а Каин-то во сне улыбается.

Каин действительно улыбался во сне. Чуть-чуть, одними уголками губ, но улыбался. Интересно, что ему снилось? Господи, и этих совсем ещё детей они хотели убить, оборвать в них жизнь, сделать так, чтобы эти лица стали мёртвыми и холодными. Нарелин невольно передёрнулся. Немыслимо.

Пятый отступил от него на несколько шагов, сел на корточки у стены и уткнулся лбом в колени. Правая покалеченная рука висела плетью, но он, казалось, и вовсе этого не замечал.

— Дети, — с отчаянием в голосе произнёс Лин. — Они такие же дети, как мы люди. Не путай смерть и свободу, пожалуйста.

— Дети как дети, — ответил Нарелин. — То, что вы Сэфес, не делает из вас нелюдей. И они от этого не перестают быть детьми. Не надо усложнять там, где всё просто, Лин.

— Не делает? — спросил Пятый, поднимая голову. — Ах, не делает?! Вот он, — раздражённый кивок в сторону Арти, — считает, что делает. И нас он сумел в этом убедить. Только какого чёрта мне тогда больно?!

— Тебе больно, потому что ты вывихнул руку, — охотно ответил доселе молчавший Арти. — Они, Нарелин, быть людьми обязаны, но при этом ими не являются. Забавный казус, правда?

— Да ну вас к чёрту, — отмахнулся Нарелин. — Не в терминологии дело. Ему больно, потому что совестливый, а совесть у всех есть. Скоро ребята очнутся, Арти?

— Пятый, — вставил Лин, — ты стал первым в обозримой вселенной человеком, который вывихнул совесть. Ты в курсе?

— Отвяжись, без тебя тошно.

— Давай вправлю.

— Иди в…

— Чего?! Я тебе сейчас ещё и ум, и честь, и что там осталось вывихну!!!

— А ну прекратили истерику, оба, — приказал Арти. — Нарелин, дай им ещё хотя бы час поспать. Время у нас есть… пока.

Рядом с Арти в стене образовалась очередная ниша.

— Я тогда тоже посплю, — проговорил Нарелин, — и пересел в неё. — И зачем только ботинки надевал, спрашивается.

— Чтобы задавать дурацкие вопросы, — огрызнулся Рыжий.

* * *

Каин был уверен, что он уже умер.

Перед ним, совсем рядом, руку протяни, — плыла планета. Огромная, закрывающая собой половину неба, она нависала над Каином, и в другое время ему сделалось бы очень страшно — вдруг эта громада обрушится ему на голову? — но сейчас он почему-то был совершенно спокоен. Он смотрел и узнавал — знакомые очертания материков, и горы, похожие на маленькие школьные макеты. Над Каином, перевёрнутым небом, медленно проплывали белые клочья облаков, и пятна теней от них на морской глади, спирали гигантских циклонов, и реки, и жёлтые пятна пустынь.