|
В его облике он лучше всего запомнил большие руки. «Слишком большие, — говорил отец, — для тонкой работы». Обязанностью Эдгара стало содержание в порядке постоянно растущей отцовской коллекции инструментов: большинство из них, к вящему восторгу мальчика, считались не подлежащими починке. Позже, когда он встретил и полюбил Кэтрин, такое же восхищение, как и инструменты из отцовской коллекции, вызывала ее игра, и он сказал ей об этом, когда делал предложение. «Ты не должен просить меня выйти за тебя замуж только для того, чтобы иметь под рукой кого-то для проверки настроенных тобой инструментов», — сказала она. Молодой человек зарделся от прикосновения ее пальцев: «Не беспокойся, если хочешь, можешь вообще никогда не играть, мне достаточно музыки твоего голоса».
Свои инструменты Эдгар собрал сам. Так как ему так и не предоставили подробной информации о состоянии рояля, он нанес визит в магазин, где он был куплен, и долго беседовал с хозяином об особенностях инструмента, о том, большим ли переделкам он подвергался и что сохранилось из оригинальных деталей. Из-за ограниченности места он мог взять с собой лишь инструменты и запасные детали именно для этого рояля. И при всем при этом одни только инструменты заняли половину одного из его дорожных сундуков.
За неделю до его отъезда Кэтрин устроила маленькое прощальное чаепитие. У них было немного друзей, большинство из которых — тоже настройщики. Мистер Виггерс специализировался на «Броадвудах», страстью мистера д'Арженса, француза, были венские кабинетные инструменты. И наконец, мистер Поффи, он на самом деле не был настоящим фортепианным настройщиком, поскольку в основном чинил органы. «Это хорошо, — однажды объяснил Эдгар Кэт, — иметь таких разнообразных друзей». Конечно, это далеко не исчерпывало всего разнообразия людей, имеющих отношение к фортепиано. В одном только Лондонском справочнике между фармацевтами и хирургами оказывались производители фортепиано, производители механической части, мастера по внешней отделке, а также мастера, занимающиеся сборкой молоточков, изготовлением деталей для них, отбеливанием слоновой кости и резкой по ней, производством клавиш, колков, производители шелковой внутренней обивки, мастера по тонкой отделке, изготовители струн и наконец настройщики. Примечательно, что на вечеринке отсутствовал мистер Хастингс, также специалист по «Эрардам», который не желал иметь дело с Эдгаром с того момента, как тот повесил на дверях объявление, гласившее: «Уехал в Бирму по поручению Ее Величества. С мелкими заказами, которые не могут ждать моего возвращения, пожалуйста, обращайтесь к мистеру Клоду Хастингсу». Всех присутствующих чрезвычайно волновала миссия Эдгара, и они засиделись допоздна, пытаясь угадать, в чем же проблема с инструментом. Утомленная дискуссией, Кэтрин, улучив момент, оставила мужчин одних и отправилась в постель, взяв с собой книгу под названием «Бирма». Это было замечательное чудесное этнографическое произведение, написанное журналистом, недавно получившим должность в Бирманской комиссии. Автор, некий мистер Скотт, взял себе в качестве псевдонима бирманское имя — Шве Ю, что означало «Правдивейший». Для Кэт это было очередным доказательством в пользу ее убеждения, что война — всего лишь «ребячьи игры». Тем не менее она почему-то встревожилась от этой информации и, засыпая, напомнила себе, что надо сказать Эдгару, чтобы он не возвращался с подобным нелепым именем.
Прошли и эти дни. Кэтрин лихорадочно делала последние приготовления, но за три дня до назначенной даты отбытия они с Эдгаром, проснувшись утром, обнаружили, что им больше нечего готовить и собирать. Чемоданы были собраны, инструменты вычищены и уложены, мастерская закрыта. Супруги пошли прогуляться, на набережной Темзы они сели на скамейку и стали наблюдать за движением судов. |
