— Это что — разве не галлюцинация? — осторожно поинтересовался Богданов.

— Не умничайте, — аналитик нахмурился. — Даже для вас это слишком сложный вопрос.

Потянулось ожидание. От нечего делать аналитик запустил попрыгать по полу модель собственного изобретения: миниатюрная машина-уроборос. Как известно, уроборос является символом бессознательного и изображается в виде змеи, кусающей свой хвост. В нём представлены оба начала — мужское и женское, инь и ян, поэтому машина аналитика работала попеременно то в полостном, то в фаллически-проникновенном режиме — в соответствии с материнским и отцовским архетипами. Самозабвенно сокращаясь, модель скакала по полу наподобие заводной лягушки. Богданов смотрел на неё с опаской. Он думал, что ему не очень хочется встретиться в глубинах подсознания с реальным прототипом модели.

"Реальный прототип — всего лишь упаковка для физико-химической реакции", — напомнил себе Богданов и немного успокоился. Ноги обдувал приятный ветерок, а голове, напротив, было необычно тяжело и тесно, и жарко впридачу. Ветерок проникал в помещение через большой оконный проём, а на вспотевший череп давил увесистый шлем. Прямо напротив, на троне, развалился полуголый обрюзгший монарх и что-то наставительно оттуда изрекал. Персей помотал головой и уставился на странную личность, которая, тоже достаточно потрясённая, держалась, тем не менее, довольно нагло и стояла от него по правую руку, непроизвольно притоптывая ногой.

— Это просто удивительно, — признал аналитик, потому что это была его личность. — Сразу — на трансперсональный уровень, в так называемое прошлое воплощение. Минуя зародыши и сперматозоиды.

— Что это за придурок? — раздражённо осведомился царь. — Стража!

Аналитик моментально приувял: похоже было, что он тоже уловил дуновение ветра, и реальность ощущений произвела на него сильное впечатление. От стражи он не ждал ничего хорошего.

— Я буду с тобой мысленно, — быстро пообещал целитель и начал исчезать. Царь привстал на троне, закипая: чувствовалось, что волшебством его не удивишь, а бегство неизвестного говорит о слабости последнего — по всей вероятности, мелкого, слабенького чародея или бога.

Вбежала стража — звероподобные воины, закованные в металл, но было уже поздно.

— Послушай, Персей, — обратился монарх к Персею, — кого ты с собой привёл? Я хотел переговорить с тобой с глазу на глаз, без посторонних ушей.

— Не знаю, о Полидект, — отозвался тот. — Боги свидетели — я пришёл один.

И тут Персей, едва успев договорить, прикусил себе язык: неизвестно, откуда и неизвестно, как до его сознания добралось варварское слово «Богданов». Герой схватился за голову, боясь, что та сию секунду разломится пополам и непонятное слово полностью завладеет одной из половинок, а то и сразу двумя.

Полидект, на чьей физиономии сохранялось неудовольствие, поёрзал на троне.

— Идите вон, — повелел он воинам, и стража, тупо глядя перед собой, удалилась рысью.

— В конце концов, — заявил Полидект, — это твоё дело — выбирать себе помощников. Прискорбно, тем не менее, что в них не видно ни капли учтивости.

Персей промолчал, прислушиваясь к возне, которую неведомые демоны затеяли в его сознании. Оказалось, что он пока ещё принадлежит самому себе, а потому Персей почтительно склонил голову и прижал ладонь к сердцу.

— О, могучий царь, — начал он, но правитель остановил его жестом.

— Да пребудут с тобой боги, — сказал монарх миролюбиво.