– Чем тебе мой кот не угодил? – решил выяснить Егоров.

– Угадай с трех раз, – предложила я.

– Кот как кот, ясное море. Может, тебе что-то другое мешает?

– Например?

Я повернулась к Пашке и с интересом посмотрела на него, стараясь обнаружить взгляд. Взгляд обнаружился. Он был умным и наглым и шарил по мне без всякой почтительности.

– Ну, может, тебе мужского внимания не хватает, – предположил Егоров.

– И поэтому я цепляюсь к твоему коту?

– Типа того.

– Других мыслей нет?

– Конечно, есть. Собственно, есть предложение.

– Ко мне предложение?

– К тебе, ясное море.

– Ты ничего не путаешь?

– Нет.

– И в чем оно заключается?

– Что?

– Предложение, которое есть у вас со Степаном.

– При чем здесь Степан? – сбился с мысли Пашка.

– Так есть предложение или нет? – разозлилась я.

– Слушай, Кать, кончай дурить, ты все поняла.

– Ничего я не поняла, – чистосердечно призналась я, открыла палисадник и вошла на территорию, захваченную сорняками.

– Кать, – позвал Егоров, – а что ты вечером делаешь?

– Сорняки пропалываю.

– Я серьезно.

– И я серьезно, – опять совершенно искренне призналась я, – у меня прополка уже две недели стоит в плане, так что не отвлекай меня, юный буденновец.

– Кто юный? – удивился Пашка. – Я?

– Нет, я, – из зарослей лебеды ответила я.

Работа меня постепенно успокоила, и я уже не сильно вникала в соседский треп. Пашка тем временем подошел к ограждению и встал возле него так, чтобы лучше видеть мою грудь в вырезе футболки. Грудь у меня пятого размера, Пашка пялился мне прямо в вырез, вгоняя меня в краску. Я распрямилась:

– Егоров, не мешай работать.

– Ясное море, я не мешаю. Я хочу раз и навсегда договориться.

– Только если ты дашь мне слово, что Степан больше не будет устраивать вечеринок у меня под окнами.

– Кать, это несерьезно.

– Конечно, тем более что сам ты не далеко от Степана ушел.

– Я? – не поверил Павел.

– Ты. Кстати, твой Степан влез ко мне в окно, свалил горшок с цветком и тюль порвал, – рассказывала я, привалившись к ограждению с другой стороны. – И зачем ты вообще завел кота?

Вот тут и случилось непредвиденное. Егоров вдруг наклонился и поцеловал меня прямо в губы, притянув к себе за плечи. Нас разделяла художественная оградка из железных витых прутьев. Задохнувшись, я уперлась руками в садовых перчатках Егорову в грудь и с силой вырвалась на свободу.

– Сдурел, что ли? – обозлилась я на него и на всякий случай огляделась по сторонам.

На улице никого не было, но соседская бабка Проня вечно торчала у окна и уж такой момент точно не пропустила.

– Кать, ну сколько можно меня дразнить?

– Что?!

Пашка заткнулся, уловив в моем голосе предгрозовые раскаты.

Я оттолкнула его от палисадника:

– Катись отсюда, пока цел. И не подходи ко мне. Буденновец, ясное море.

Палисадник опять остался без прополки.

Я влетела во двор, закрыла калитку на засов, начисто забыв, что между участками есть проход, стремглав пронеслась в дом и заперлась на все замки, будто Егоров был насильником, а я – потенциальной жертвой.