Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя.

«Ну, малолетка», – обзывала я Егорова и металась по дому, бестолково переставляя с места на место вазочки и статуэтки. В ванной я повертелась перед зеркалом, придирчиво рассматривая свою фигуру. Бюста было слишком много.

Большая грудь при моей комплекции осложняла мне жизнь и портила отношения с начальниками-мужчинами. Магазины я из-за своей груди почти ненавидела и как раз находилась в поре, когда надо было принимать решение относительно мужчин: ненавидеть всех или через одного. Начать можно было с Егорова.

Выйдя из душа, я поужинала, неожиданно вспомнила поцелуй и вынуждена была признать, что целуется Пашка просто сногсшибательно. При воспоминаниях об этом единственном поцелуе я так распалилась, что пришлось набрать службу спасения – одноклассницу Светку Кузнецову. Светка вышла замуж уже в четвертый раз, что автоматически делало ее экспертом в отношениях полов.

– Свет, меня сосед поцеловал. Что это означает, как думаешь? – после приветствия спросила я.

– Ой, да все что угодно, – утешила меня подруга, – мужчине ничего не стоит поцеловать тебя, а назавтра забыть об этом.

Светка была флегматиком, речь у нее была плавной, слова она немного растягивала. Меня это обычно успокаивало.

– Что хоть за сосед? – поинтересовалась Кузнецова.

– Мент.

– О, это новость. Ты же всегда тяготела к интеллигентным мужчинам.

– Да это не я тяготею, это он.

– Так не бывает. Значит, он уловил что-то в твоем поведении, какой-то сигнал, который ты послала ему на подсознательном уровне.

– Свет, говори прямо. Что за сигнал?

– Да откуда ж я знаю? Может, ты выходишь на крыльцо в ночной рубашке, успокаивая себя тем, что сосед на работе, но рассчитывая, что он тебя увидит.

Сорочек я не носила, я носила пижамы. Мои летние пижамы были совсем маленькими и прозрачными, словом, откровенными. Я лихорадочно вспоминала, выходила или нет в пижаме на крыльцо. И точно – выходила. Вот елки, что теперь будет?

– Але, Кать, куда пропала? Чего молчишь? – позвала Светка. – Вспомнила, было дело?

– Было, вспомнила, – мрачно подтвердила я.

– Ну вот, а говоришь.

– А какого фига он подглядывает?

– Ну, подруга, ты реши, чего ты хочешь.

– Свет, да я… – начала я, но Светка перебила:

– Все так говорят, а потом откуда-то дети берутся.

– Неужели все так непоправимо?

– А что тебя, собственно, беспокоит?

– Света, – простонала я, – он моложе меня.

– На сколько?

– Да я точно не знаю, кажется, на шесть лет.

– Ну и что? – отозвалась консультант. – У тебя есть отличный повод хорошо выглядеть.

– Это бесперспективные отношения. Зачем мне тратить время и душу на бесперспективные отношения?

– Других-то нет. Траться хоть на эти. И потом, когда все закончится, ты в хорошем состоянии перейдешь в другие руки.

Эксперт выдала свои рекомендации, и мы простились, а я погрузилась в размышления. Чтобы перейти в другие руки, нужно чтоб были первые. Значит, если нет первых, не может быть и вторых…

А через две недели в салоне опять появился тот самый тощий субъект с ястребиным носом и седыми висками.

Он сел в кресло и уставился на Матюшину в зеркало. Зеркало отражало взгляд черных глаз и направляло его прямо в сердце Элеоноры. Опустив голову, Эля стала вспоминать, накрашены у нее губы или нет.