Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
какой касты, какой национальной группы, какой семьи, из каких мест, какова его вера и чем он занимается. Он с каждым разговаривал на его манер, используя знакомые тому привычные выражения, так что у собеседника начинали блестеть глаза от удивления и осознанного братства, и он проникался к Киплингу полным доверием. Через две минуты он уже относился к этому сахибу с симпатией и готов был открыть ему самое сокровенное из историй семейных тяжб, кровной вражды, пограничных стычек... С Киплингом не таясь разговаривали даже представители самой скрытной и подозрительной части индийского населения - нищенствующие гуру”. Киплинг не производил с виду большого впечатления. Он был невысок, сутуловат, носил сильные очки. Люди, знавшие его красавцев родителей, искренне за них огорчались. Но он обладал феноменальной работоспособностью (тот же Кей Робинсон писал, что, когда Киплинг от него ушел, ему пришлось взять на его место трех человек), и еще было в нем что-то такое, что заставляло людей перед ним раскрываться. Он словно бы знал все про всех и был поразительно достоверен в деталях. Но главное - умел передавать аромат страны, в которой жил, показывать обыденность для нее самых, казалось бы, необычных ситуаций и очень точно преломлять это через характеры. В некоторых его рассказах, собственно говоря, нет действующих лиц (к примеру, “Город Страшной Ночи”) - и все же присутствует ощущение народа, страны, даже времени года. В других рассказах какое-либо необычное происшествие представлено как проявление повседневности (“В наводнение”). В третьих упор сделан именно на человека с его системой представлений и со всем его своеобразием (“Лиспет”, “Жизнь Мухаммед-Дина”, “Дочь полка”). И пишет он не только о людях, но и о животных, которых, так и кажется, понимает не хуже людей. Такие его рассказы, как “Моти-Гадж, мятежник”, словно бы предсказывают будущие “Книги джунглей”. Киплинг - писатель огромного охвата уже потому, что для него все части природы неразделимы. Он видит мир как единое целое. Может быть, поэтому никогда не утомительна его, возникающая, правда, не слишком часто, потребность возвращаться к одним и тем же людям и ситуациям. Заинтересовавшись каким-либо человеком или, точнее, человеческим типом, Киплинг испытывает желание увидеть его в разных ипостасях. Так, местная девушка Лиспет, воспитанная в пастерском доме, становится какое-то время спустя одной из героинь “Кима” - хоть и ненадолго, а полицейский Стрикленд, с которым мы впервые знакомимся в рассказе “Саис мисс Йол”, так нас, читателей, никогда и не оставит, при том, что порой нам позволено будет всего лишь бросить на него беглый взгляд. Этот герой при всей мимолетности своих появлений - из самых любимых Киплингом, он ведь, подобно своему автору, способен, перевоплощаясь, становиться, по сути дела, то одной, то другой частицей Индии. Начальству это может не нравиться, но отказаться от этой способности и потребности значило бы для Стрикленда отказаться от себя самого. Он справедливо видит в этом самую свою суть. Сказать про Киплинга, что он столько же индийский, сколько английский писатель, значило бы, конечно, погрешить против истины. Он взращен европейской культурой, неотделим от нее, и вклад его именно в английскую литературу очень заметен. Киплинг, к примеру, был одним из тех, кто помог формированию сравнительно нового для Англии жанра - рассказа, ибо эта страна, давшая миру Диккенса и Теккерея, находилась, если говорить о новеллистике, где-то на самых задворках не только Европейского континента, но и молодой Америки. Литературные познания Киплинга не слишком велики, но они целиком европейского происхождения. Он дополнял английскую литературу тем, чего ей недоставало, но источником его новаций отнюдь не была литература Востока. Индия принесла ему нечто другое - очень своеобразное восприятие жизни. Он смотрит на эту страну глазами европейца, но европейца, знающего ее лучше своей родины.
Быстрый переход
Мы в Instagram