— Вы когда-нибудь назначали своим пациентам IVIG-терапию? — спросил Джон.

Эта идея тоже ему нравилась. Извлеченные из донорской плазмы крови внутривенные иммуноглобулины уже доказали свое безопасное и благотворное воздействие при лечении первичного иммунодефицита и аутоиммунных нервно-мышечных расстройств. Это дорогостоящее лечение, и его не покроет страховка, так как оно еще не прошло испытания, но если будет результат, стоит попробовать.

— Никто из моих пациентов не проходил IVIG-терапию. Я против нее ничего не имею, но правильная дозировка нам неизвестна, и это очень приблизительный, неотработанный метод. Если и рассчитывать на эффект, то он будет очень скромный.

— Скромный нас устроит, — сказал Джон.

— Хорошо, но вы должны понимать, из чего выбираете. Если решитесь на IVIG-терапию, Элис не сможет принять участие во всех других программах, которые потенциально более эффективны.

— Зато будет гарантия, что она не попадет в группу плацебо.

— Это верно. В каждом решении есть свой риск.

— Если я решу принять участие в клинических испытаниях, мне придется отказаться от арисепта и наменды? — спросила Элис.

— Нет, вы будете их принимать.

— Заместительная терапия эстрогенами?

— Да. Есть достаточно примеров, чтобы можно было говорить о ее полезности, так что я назначил бы вам комбипэтч. Но опять же, это не проверенный препарат, и вы не сможете участвовать в исследованиях амиликса.

— Как долго будут длиться эти испытания?

— Пятнадцать месяцев.

— Как зовут вашу жену? — спросила Элис.

— Люси.

— Что бы вы выбрали для Люси, если бы она была на моем месте?

— Я бы хотел, чтобы она записалась в группу амиликс.

— Стало быть, амиликс — это то, что вы нам рекомендуете? — спросил Джон.

— Да.

— Я думаю, мы остановимся на IVIG плюс флурбипрофен и комбипэтч, — сказал Джон.

В кабинете воцарилась тишина. Только что ее заполнял гигантский объем информации. Элис надавила пальцами на глаза и пыталась аналитически подойти к выбору лечения. Она старательно выстраивала в уме ряды и колонки, чтобы сравнить препараты, но воображаемая таблица не помогла, и Элис выбросила ее в воображаемую корзину для мусора. Тогда она стала думать концептуально и пришла к образу, который лучше других соответствовал ситуации. Дробовик или одна-единственная пуля.

— Вам не обязательно принимать решение сегодня. Можете обдумать все дома, а потом придете снова.

Нет, она не собиралась тратить на это время. Она ученый и знает, что такое поставить на карту все — без гарантии, что найдешь истину. Она выбрала то, что так часто выбирала в собственных исследованиях. Пулю.

— Я хочу пройти испытания.

— Эли, я думаю, тебе следует доверять мне в этом вопросе, — сказал Джон.

— Я еще в состоянии делать собственные умозаключения, Джон. Я хочу пройти испытания.

— Хорошо. Вам придется подписать кое-какие бумаги.

(Кабинет доктора. Невролог уходит. Муж вертит обручальное кольцо на пальце. Женщина надеется на исцеление.)

Июль 2004 года

— Джон? Джон? Ты дома?

Она была уверена, что его нет дома, но в последнее время ее уверенность сильно поколебалась, и на нее уже нельзя было полагаться. Джон куда-то ушел, но она не помнила когда и не помнила, что он сказал перед уходом. Пошел в магазин за кофе или молоком? Или за билетами в кино? Тогда он вернется с минуты на минуту. Или поехал в Кембридж? В этом случае его не будет несколько часов, а может, и до утра. Или он наконец решил, что больше не может оставаться перед лицом того, что их ждет, и просто ушел, чтобы больше не вернуться? Нет, так бы он не поступил.