Она взглянула на доску.

НЕ БЕГАЙ БЕЗ МЕНЯ.

Это ее спровоцировало, ей захотелось закричать в трубку, что она не нуждается в няньках, что в собственном доме она может прекрасно существовать и одна. Но она сделала глубокий вдох и сказала:

— Хорошо, увидимся позже.

Она повесила трубку и поздравила себя с тем, что все еще способна контролировать свои эмоции. Когда-нибудь наступит день, и она уже не сможет этого делать. Будет хорошо, если придет Анна и ей больше не придется сидеть в доме одной.

Она была в пальто, на плече голубая сумка и лэптоп. Она выглянула в окно на кухне. Ветрено, сыро, пасмурно. Утро? У нее не было настроения гулять или сидеть в своем офисе. Там ей скучно, она чувствовала себя чужой и ненужной в собственном офисе. Там она чувствовала себя глупо. Она больше не принадлежала этому месту.

Она сняла с плеча сумку, потом пальто и пошла в кабинет, но внезапный щелчок и глухой стук заставили ее вернуться в прихожую. Почта только что поступила через щель в двери и лежала «на дыре», каким-то образом там зависнув. Должно быть, балансировала на расположенной под полом балке или на какой-нибудь не видимой глазу паркетине.

«Парящая почта. У меня отказал мозг!»

Она вернулась в кабинет и постаралась забыть о неподвластной гравитации дыре в прихожей. Это было поразительно трудно.

Она сидела в кабинете, обхватив руками колени, смотрела в темнеющее окно и ждала, когда придет к ужину Анна, когда вернется из Нью-Йорка Джон и она сможет бегать. Она сидела и ждала. Сидела и ждала, когда станет хуже. Ей было тошно просто сидеть и ждать.

Она была единственным известным ей человеком в Гарварде с ранним Альцгеймером. Вообще единственным известным ей человеком с ранним Альцгеймером. Естественно, она не единственная. Ей надо было найти своих новых коллег. Она должна населить мир, в котором очутилась, мир слабоумия.

Она набрала в Google «ранний Альцгеймер». Поисковик выдал множество фактов и статистических данных.

Предполагается, что в Соединенных Штатах проживает пятьсот тысяч больных с ранним Альцгеймером.

Ранний Альцгеймер определяется как болезнь Альцгеймера у людей младше шестидесяти пяти лет.

Симптомы могут начать проявляться после тридцати — сорока лет.

Дальше следовали сайты со списками симптомов, факторами генетического риска, причинами и методами лечения. Потом — статьи об исследованиях и открытиях новых лекарственных препаратов. Все это она уже видела.

Она добавила в строку поиска «поддержка» и нажала на клавишу ввода.

Она нашла форумы, электронные доски объявлений, контакты и чаты. Для тех, кто ухаживает за больными. В списке тем для сиделок и родственников были: помощь в уходе; вопросы, касающиеся медикаментов, снятия стрессов, галлюцинаций у больного; как противостоять ночным блужданиям; как совладать с отрицанием и депрессией. Сиделки посылали вопросы и ответы, выражали сочувствие и обсуждали проблемы с их восьмидесятиоднолетними матерями, семидесятичетырехлетними мужьями и восьмидесятипятилетними бабушками с болезнью Альцгеймера.

«А как же поддержка для самих больных? Где другие пятидесятиоднолетние, страдающие слабоумием?

Где люди, которые были на пике карьеры, когда этот диагноз выбил почву у них из-под ног?»

Она не возражала: узнать о таком диагнозе — трагедия в любом возрасте. Не думала, что сиделкам и родным не нужна поддержка. Не отказывала им в страдании. Она знала, что Джон страдает.

«Но как же я?»

Она вспомнила о визитке социального работника из Массачусетского главного госпиталя, нашла ее и набрала номер.

— Дениз Даддарио.

— Здравствуйте, Дениз, это Элис Хауленд.