Пурди был счастлив растянуться на коврике, лежавшем перед камином, который мисс Ходдел предусмотрительно разожгла, пока отца Далглиеша не было дома.

— Я не потерплю, чтобы эта собака замусорила весь дом, — пожаловалась она, увидев грязную мокрую шерсть. — Он может полежать на старом полотенце и обсушиться возле камина. Куда это годится: разжигать камин в летнее время, а на Рождество, наверное, у нас будет Африка! — Она суетливо отправилась за полотенцем, пока Селестрия и отец Далглиеш снимали свои пальто и шляпы.

— Какой день! — воскликнул он, стряхивая воду со своего пальто. — Кажется, лето действительно подходит к концу.

— Тот день, когда мой папа умер, я считаю концом лета и моего детства, — ответила она торжественно, протягивая свое пальто священнику, чтобы тот повесил его на крючок в холле.

Мисс Ходдел принесла поднос с чаем и тарелкой бисквитных печений в комнату для приема посетителей.

— Что-то еще, святой отец? — спросила она, положив руки на талию.

— Больше ничего, спасибо, мисс Ходдел.

— Отец Брок просил меня передать вам, что не вернется до шести часов, он застрял в Ньюки.

— Спасибо, мисс Ходдел.

— Ну хорошо, я буду на кухне, если вдруг понадоблюсь вам. Я должна дать ногам немного отдохнуть, если вы не против, да и спина медленно, но верно меня убивает. Каждый день мне приходится преодолевать в этом доме марафонские дистанции, да еще совсем одной.

Ее взгляд задержался на молодой девушке несколько дольше, чем того требовал этикет. Сейчас Селестрия казалась необыкновенно прекрасной, хотя ее волосы были мокрыми, а на лице не было никакой косметики. Однако девушка мисс Ходдел не понравилась: «Слишком заносчива, — подумала она. — Не такая, как ее отец. Вот тот был настоящим джентльменом — всегда был открытый, улыбчивый, дружелюбный». С гримасой легкого недовольства она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Я ужасно себя чувствую и так смущена, — сказала Селестрия, отпивая чай маленькими глоточками. — Мне кажется, что вся моя жизнь была сплошным обманом. — Ее серые глаза стали темными от слез.

— Это естественно, и вам не следует стыдиться. Сплошь и рядом люди испытывают чувство гнева, негодования или того, что их предали. С фактом самоубийства очень непросто смириться. Те, которые остались жить, испытывают чувство вины за то, что не смогли ничем помочь. Они ощущают себя отвергнутыми, потому что их горячо любимый человек предпочел умереть, а не жить с ними. Они чувствуют себя нелюбимыми и никчемными. Но дело в том, что самоубийство не касается никого, кроме совершившего его человека. Отчаяние его так велико, что он думает только о выходе из создавшейся ситуации, больше ничто не имеет смысла.

— Вот почему я должна выяснить, что же произошло на самом деле. Я любила человека, которого, как оказалось, просто не существовало. Как считает вся моя семья, мне не следует сердиться, я должна смиренно оплакивать его подобающим образом, как и они все.

— Поджав губы? — Он повторил слова ее матери.

— Да. Я хочу кричать и плакать, а они проводят дни, тихо горюя с чувством собственного достоинства, как и подобает истинным Монтегю. И самое плохое заключается в том, что это будет тянуться еще бесконечно долго, так как тело пока не нашли, и не будет никаких похорон, а раз так, этому не видно ни конца ни края. Возможно, старый бородач Мерлин закинет сеть и поймает большую рыбину, в утробе которой обнаружится тело моего отца, и мы наконец покончим с этой трагедией.