В углу достаточно просторного двора наблюдался длинный стол с двумя лавками, вбитыми прямо в землю. Чуть в стороне высилась большая стопка дров, прикрытая тряпьём. Даже не представляю, зачем здесь дрова в июне месяце. Может, конечно, у местных принято устраивать семейное барбекю по выходным, но, честно говоря, сомневаюсь.

В другом углу двора стоял… умывальник. Самый настоящий, блин, умывальник. С пипкой, по которой надо резко хлопать, чтоб в руки текла вода. В общем, с первого взгляда сразу стало понятно, условия здесь далеко не пять звёзд… Впрочем, чего еще можно ожидать от того времени, в котором я оказался совершенно фантастическим образом…

И вот когда вошёл во двор, он был совершенно пуст. Уверен в этом на сто процентов. А теперь вдруг мне орут едва ли не в ухо. Я, вздрогнув, оглянулся и только тогда заметил обладательницу этого зычного голоса.

Дородная тётка лет пятидесяти появилась, как черт из табакерки, буквально ниоткуда. Просто — хренак! И вот она уже стоит за моей спиной. Я даже не услышал, как она подошла или откуда вышла. И физиономия у нее была такая… пугающе целеустремленная.

Мало того тетка будто из-под земли выскочила, она еще и голосила на всю округу, уперев руки в объёмные бока. На голове у нее был завязан платок, концами вперед. На шее висели бусы. В комплекте еще имелась широкая цветастая юбка, блуза с длинным рукавом и галоши. Господи… Это реально были галоши. Я, глядя на них, вдруг вспомнил строчки из старого детского стихотворения.

Черт знает что, короче. Я, похоже, реально начинаю сходить с ума, раз в голову лезет подобная чушь. Хотя, если учитывать все обстоятельства, удивительно, что я пока еще держусь молодцом.

При этом смотрела тетка на меня с таким алчным блеском в глазах, будто собиралась прямо сейчас приступить к каким-то крайне возмутительным непотребствам.

Я оглянулся по сторонам. На всякий случай. Хрен его знает, что у этой бабы на уме. Судя по взгляду, ничего хорошего. Да и вообще… Мало ли, может она говорит все-таки не со мной. Естественно, кроме нас двоих никого больше не было. Значит, со мной… Плохо. Очень плохо.

— Мама, шо вы кричите? — на втором этаже дома хлопнула одна из дверей и на балконе обозначилась дебелая девица лет двадцати пяти.

И да, я знаю значение слова «дебелая». Эта особа была именно дебелой. Единственное, чем она поражала мужской взор, это размах отнюдь не женских плеч и темная полоска усиков над верхней губой, которую я смог рассмотреть даже на столь немаленьком расстоянии.

Девица выскочила из комнаты, услышав материнский ор, но, заметив меня, моментально остановилась. Ойкнула, крутанулась на месте и тут же рванула обратно со словами: «Где мой нарядный платок?!».

— Вы, Феодосия Леонидовна, скажите исче, кавалер ордена красного креста. И этот мужчина, имейте ввиду, ходит по нашему обсчему двору, а дочь на выданье не только у вас. Так шо имейте приличия, записывайтесь в очередь. Циля! Циля, срочно надевай свое лучшее платье и бежи сюда! У нас появилась надежда, шо ты не помрешь у меня под боком от старости.

С противоположной стороны от тетки в бусах так же внезапно нарисовалась еще одна женщина средних лет. Собственно говоря, именно она и выдала эту речь, от которой меня слегка передернуло. То есть помимо Гали с ее усиками здесь имеется еще какая-то Циля. И обе они находятся в поисках личного счастья.

В отличие от первой тетки, новая участница нашего междусобойчика выглядела очень худой, даже какой-то измождённой. Ее круглые, навыкате глаза упорно навевали мысли о камбале. Она и двигалась-то бочком, все время поворачиваясь ко мне одной стороной лица.