С ее отцом случился сердечный приступ, а ее никто об этом не известил!
Сэм вспомнил, как год назад, промозглой поздней осенью, когда его мать, поскользнувшись на льду, сломала лодыжку, он получил сразу три звонка. Один — от сестры, другой — от отца, третий — от матери, которая сообщила, что папа с сестрой — паникеры, каких поискать! Тем не менее травма матери взволновала его настолько, что он быстро перестроил свой график так, чтобы иметь возможность тут же вылететь на восток. У него в запасе было всего тридцать шесть часов, однако этого времени хватило, чтобы повидать маму, расписаться на ее гипсе и успокоить свою душу.
А сломанную лодыжку нельзя даже сравнивать с сердечным приступом. Джоанна — единственный ребенок Паттерсона, а ей приходится узнавать о болезни отца из одиннадцатичасовых новостей! Даже если они не близкие друг другу люди, все равно они — семья. По мнению Сэма, кризисные ситуации заставляют семьи сплачиваться.
Она молчала с тех пор, как они выехали из дому. Он старался успокоить ее, предложить поддержку, вселить надежду, но Джоанна не отвечала. Казалось, будто она шагает механически, бледная, ошарашенная, словно на автопилоте, который без труда включается, когда это необходимо.
Сэм видел, как она приблизилась к сестринскому посту. Руки не дрожали, а голос, когда она заговорила, оказался спокойным и ровным.
—Сегодня вечером к вам поступил Карл Паттерсон. Внизу мне сказали, что он в блоке интенсивной терапии.
Медсестра, пышущая здоровьем женщина лет сорока пяти, привыкшая к ночным сменам, едва подняла взгляд на Джоанну.
—Извините, мы не даем сведений о пациентах.
—Он мой отец, — прямо сказала Джоанна.
Медсестра взглянула на нее. Журналисты и просто любопытствующие всегда используют всевозможные уловки, лишь бы выманить информацию о знаменитостях. Сегодня вечером уже пришлось нескольких обескуражить. Женщина по другую сторону стойки не походила на журналистку (медсестра гордилась своим умением безошибочно определять их), но ее не предупредили, что к Паттерсону может прийти кто-то из родственников.
Почувствовав ее сомнение, Джоанна достала из сумочки бумажник, а оттуда — удостоверение.
—Если возможно, я хотела бы увидеть его и поговорить с его врачом.
В душе медсестры шевельнулось сочувствие. Она перевела взгляд на Сэма и уставилась на него. Конечно, она его узнала, но даже несмотря на то, что после встречи с ним лицом к лицу ей теперь будет о чем рассказать мужу за завтраком, эта встреча ее не сильно впечатлила. Все-таки она, вот уже двадцать лет работая медицинской сестрой в Беверли-Хиллз, повидала немало звезд, зачастую в обнаженном виде, больных и несчастных. Однако она вспомнила, что где-то читала, будто у Сэма Уивера роман с дочерью Карла Паттерсона.
—Я буду рада позвать к вам доктора, мисс Паттерсон. Там по коридору и налево у нас приемная. Мисс ДюМонд уже там.
—Спасибо. — Джоанна обернулась и направилась по коридору, отказываясь думать о том, что будет дальше, и о тех действиях, которые потом придется предпринимать. Она услышала тихо, почти украдкой прозвеневший звонок, а затем приглушенный звук чьих-то шагов в туфлях на каучуковой подошве.
Паники теперь не было; первый приступ паники обрушился на нее, едва она услышала сообщение в новостях. Теперь ему на смену пришло понимание, что надо взять себя в руки и делать то, что надо делать. Джоанна привыкла справляться с такими вещами в одиночку.
—Сэм, я понятия не имею, сколько времени это займет. Ехал бы ты домой. Когда освобожусь, я возьму такси.
—Не глупи, — только и ответил он.
Этого было достаточно, более чем достаточно, чтобы у нее замерло дыхание. Ей захотелось повернуться к нему и прижаться к его груди. Хотелось просто оказаться в его объятиях и переложить на его плечи все предстоящие тягостные дела. |