Джаго стало не по себе. Он не привык к таким разговорам. Вайолет протянула руку и накрыла ею ладонь Сары.

— Как часто они это с тобой проделывали? — сочувственно спросила она.

— Да раз шесть. Затем я сильно заболела, и меня поместили в тюремный госпиталь. Все мое горло было ободрано трубкой, через которую заталкивали пищу. Трубка очень широкая и четыре фута в длину, и ее впихивают в тебя с большой силой. И тебя тут же рвет. Я до сих пор не могу есть ничего, кроме жидкой пищи. Мой доктор говорит, что, возможно, и не смогу никогда. — Сара весело оглядела всех. — Но ничего. Я больше не собираюсь даваться им в руки. Вот почему теперь я целиком с вами. Надеюсь, это не сочтут за трусость. Я стала сильно сомневаться относительно пользы насилия вообще. Публика воспринимает наших наиболее воинственных членов как смутьянов. Разумеется, Кристабель и Эммелина со мною не согласны. Боюсь, они мною не вполне довольны.

После того как Сара Паркер ушла, Вайолет задумчиво посмотрела на Джаго:

— Так кто же этот твой приятель? Как его зовут?

— Это не он, а она, — сказал Джаго, — и зовут ее Маргарет Литтон.

— Быть не может! Ну и шуточки! Ты что, знаком с кем-то из самих этих Литтонов?

— Да.

— Близко? — Большие серые глаза теперь смотрели пристально — пристально и даже как-то пронизывающе.

— Нет, — поспешно ответил Джаго, — нет, не очень близко. Вовсе нет.

— Да ладно тебе! Ты не можешь иметь такое влияние на кого-то, с кем не знаком близко.

Джаго промолчал, уставившись в кокетливую чашечку с жидким чаем, поданную матерью Вайолет.

— Ба! Кто бы мог подумать? — понимающе сказала Вайолет. Она взглянула на Джаго из-под своих длинных ресниц и слабо улыбнулась. — Похоже, тебе и вправду есть что предложить. С такой-то знатной подружкой.

— Она не подружка, — объяснил Джаго, — не то, что ты имеешь в виду.

— Да ну?

— Вовсе нет. Слушай, мне пора. Было очень интересно познакомиться с миссис Паркер, и все такое. Но мне завтра вставать в пять утра.

— А со мной тебе было неинтересно? Похоже, не очень. Да и не могло быть иначе. Вот такая я, совсем неинтересная.

Вид у Вайолет был очень расстроенный, хрупкие плечи поникли. Джаго почувствовал угрызения совести.

— Разве ж ты неинтересная? — удивился он. — Я так не думаю.

— Думаешь, думаешь. Почти все так думают. Я встречаю всех этих умных людей, ну, кто к нам приходит, и вижу, что они все думают обо мне: да ну ее, пустое место. Прости, ради бога, я не хотела. — Она достала носовой платок с кружевом и высморкалась.

— Вайолет, — мягко сказал Джаго.

— Что?

— Вайолет, я вовсе не думаю, что ты неинтересная. Я думаю, что ты очень милая. И… — он прочистил горло, — очень привлекательная. Очень. И… ну… и интересная.

Подобный поворот был уже опасен, Джаго это понимал. У него не оставалось иллюзий относительно Вайолет. Он испытывал острое влечение к ней. Что и беспокоило, и нравилось ему. Давно уже он не бывал в такой волнующей ситуации.

Неожиданно в дверях появилась миссис Браун — будь она неладна, старая кикимора.

— Вайолет, уже поздно, — сказала она. — Пора двери запирать.

— Да, хорошо, мама. Джаго уже уходит.

На пороге Джаго обернулся и сказал:

— Спасибо тебе за такой чудный вечер, Вайолет. Я, честное слово, был страшно рад поболтать с тобой. Не с Сарой.