Японцы, вместо денег, получили выписки из Имперского банка и тоже два мешка. В них были письма от родных. Жёны и родители им наверняка напишут, что теперь их семьи живут на получаемую ими зарплату, которая приходит на лицевые счета Имперского банка Японии по первым числам каждого месяца.

А ещё со мной тогда прилетели два японца из Маленького Токио. Так стали называть теперь посёлок, в котором у меня живут мастера и работники с подаренного князем Белозёрским японского радиозавода. Пришлось ввести такое название, когда несколько раз подряд произошла путаница с адресами.

Прилетевшие со мной японцы были братьями — близнецами. Обоим уже лет под тридцать пять, а то и под сорок. Дотошно уточнять я не стал, так как уже примерно научился определять возраст этой нации. Дело было в другом. Они оба — заядлые рыболовы. Причём, рыбачили они с самого детства в горных реках. И вот с этой парочкой смурных работников я как-то раз разговорился, желая отточить свой японский на интересной для меня теме — рыбалке. Оказалось, их вовсе не ностальгия мучает, а простое желание порыбачить так, как они привыкли и умеют. Наши реки, с их спокойным равнинным течением, японцам казались мёртвыми.

Да не вопрос! Желаете рыбалку, полетели — такую покажу, что вся Япония помрёт от зависти!

А заодно японцы, которых я на Попигай и Томтор привёз в качестве работников, пусть с этими рыбаками — любителями пообщаются. Те им всю правду и про радиозавод расскажут, и легенду про Аю, которая уже стала эпическим произведением, и про мастера Касимо, получающего столько денег, что он один может весь их посёлок прокормить.

Короче, так или иначе, но в кадровую политику двух месторождений я творчески неплохо вложился. Труд иноземцев стимулировал, как мог, и это дало результат!

Пашут, как проклятые! Подгонять никого не приходится. Первые десятки тонн сырья уже в конце весны были вывезены в Электросталь для отработки правильной технологии обогащения, а там и первые опломбированные мешки с попигайскими алмазами следом полетели, да ещё так много…

** *

— Что у тебя в Японии происходит? — как-то в тихий весенний вечер спросила у меня Дарья.

Угу. Такой же тихий, как тихая Варфоломеевская ночь.

— У меня? — тут же включил я «режим дурака», вовсе не потому, что вопрос сложный, просто тон, каким он был задан, ничего хорошего мне не предвещал, — Ты по японским вопросам лучше к Аю обращайся. Она у нас целая японская Императрица, если что.

— И на Сахалине она управляет?

— А что Сахалин? Нормально там всё, — демонстративно почесал я затылок.

— И то, что в выходной оттуда мужики сотнями едут в Вакканай, ты тоже не знаешь? Даже пароход под это дело нанимают в той же Японии.

— Что они там забыли?

— Японками интересуются. Какими на месте, а некоторых и с собой увозят.

— Хорошо же. В Японии мужчин не хватает. На Сахалине женщин. Не вижу повода для тревоги. Обычный естественный процесс, — философски заметил я, безразлично глядя в окно.

— А на Кунашире? — репьём пристала ко мне жена.

— Господи, а там-то что не так?

— Там женские общежития строят. На пятьсот японок. Это ещё что за бордель? Причём, теперь уже точно на твоей территории.

— Ух ты! Какие молодцы! Нашли таки свободные руки, — старательно изобразил я радость, но видимо перестарался и супругу обмануть не смог.

— И не только руки, ещё и ноги, вместе со всем остальным, — ехидно заметила она.