— Наша авиация против крупных калибров не сдюжит, — проговорил я на русском, предназначая свои слова в основном для Алябьева.

Артефактные Щиты на всех самолётах, привлечённых мной к операции, проверены и усилены, но девяносто миллиметров — это для них чересчур. Близкий разрыв такого снаряда могут не сдержать.

— У нас есть уточнённые данные отдельно по всем интересующим нас и вас объектам, включая герцогский замок, — почти без акцента отозвался немецкий генерал на русском же языке.

По его знаку всё тот же офицер выложил стопку топографических карт — пятисоток.

— Отлично! — не мог не оценить я немецкую педантичность и аккуратность, с которой были нанесены контуры строений и расположение огневых точек, — Солидные сооружения и выглядят похоже. Чуть ли не братья — близнецы.

— Три ДОТа — миллионника, — хмуро заметил немец, — Два с лишним метра бетона и бронеплиты. По сути — это военные городки под землёй. Казармы, склады и даже мастерские. В лоб их не взять. Тысячи солдат зря положим. Кстати, ничего нового французы на этот раз не придумали. Мои инженеры утверждают, что чертежи ДОТов ими взяты от существовавшей когда-то давно линии Мажино.

— А почему вы назвали их миллионниками? — сорвал Антон аналогичный вопрос у меня прямо с губ.

— Французы по миллиону франков на каждый из них потратили, если газеты не врут.

— Допустим, мы сможем серьёзно повредить эти укрепления, не исключено, что до полной потери их боеспособности. Этого вам будет достаточно?

— Я полагал, что после Японии вы дадите более конкретный ответ, — скуксился немец, — Я принял ваш фильм, где вы штурмом брали мощные японские укрепления, за правду.

— Там не было бетона и бронеплит, — пожал я плечами, — К тому же — у нас была полноценная армейская операция, с поддержкой артиллерии и войск, а никак не второстепенные цели для той небольшой группы, которая вскоре сюда прибудет совсем для другого дела. Впрочем, я предлагаю сделать перерыв часа на два. После того, как мы обсудим ваш вопрос с нашим штабом вы получите более определённый ответ.

— Да, нам бы сильно помогло, если бы вы открыли нам ворота во Францию. Пока у них не достроена вторая линия обороны нам никто не помешает совершить молниеносный прорыв и забрать часть территорий. Через полгода — год будет уже поздно.

— Я вас услышал, — холодно ответил я, поднимаясь с места.

— Ты чего? — спросил у меня Антон, когда мы вышли на улицу и, в ожидании машины, остались вдвоём, — Сам же говорил, что всё взял с запасом. Неужели какие-то ДОТы не разнесём?

— А ты подумал, что на это нам твой дядя скажет? — повернулся я к нему, заодно отвернувшись от окон того здания, из которого мы вышли.

Кто его знает, какие там ещё какие специалисты найдутся. Может, кто и по губам умеет читать. После русскоговорящего немецкого генерала ещё и не таких сюрпризов можно ожидать.

— При чём тут государь? — нахмурил Антон лоб, тщетно пытаясь уловить взаимосвязь.

— Политика — штука тонкая. Она вся состоит из соглашений, взаимоуступок и компромиссов. Что-то вроде того: ты мне — я тебе. Представь, что Россия заинтересована в общей границе с Германией. Выгоды такого дела ты сам отлично представляешь. Но между нами расположены остатки нескольких государств, которые, кстати, не так давно полезли с Россией воевать.