— Граф, не желания посмотреть на японскую автотехнику? — спросил я у Бельского, поставив последнюю подпись и печать.

— Сам хотел вас о том же попросить, — заботливо складывая свой комплект бумаг, довольным голосом отозвался Бельский, — Лично я считаю, если парню не интересно пострелять из ружья, погонять на мотоцикле или не полазить по буеракам на внедорожнике, значит он неправильно воспитан. У нас, мужчин, не всегда есть время на детей, но если приучим их за бабью юбку держаться, то беда. Ничего хорошего из такого маменькиного сынка не вырастет. Но мы своей мужской линии твёрдо должны придерживаться, хоть это порой и трудно, — тут граф глянул на меня, а я тем временем выразил немой вопрос при помощи поднятой брови, — Вы даже представить себе не можете, князь, какой афронт перед гостями мне высказала жена на десятилетие сына! А я всего лишь подарил ему австрийскую мелкашку, ручной работы, с парой сотен патронов. Зато на следующий день сын мне убитого коршуна принёс, что у нас в ближайшем селе цыплят повадился воровать. Естественно, жене мы про его успех решили не рассказывать. Как по мне — хороший урок вышел.

— Замечательный! — охотно согласился я, — После вашего рассказа я и сам у своих пацанов инвентаризацию игрушек проведу. Сдаётся мне, надо будет солдатиков, пушек и машинок побольше приобрести. Пусть ломают, рушат и разбирают.

Вот так, улыбаясь каждый своему, мы с графом и вышли на лётное поле, а там…

— Это что они делают? — не смог скрыть Бельский своего удивления, глядя на действия летающих гвардейцев.

— Похоже, моё чучело в дирижабль затаскивают, имитируя эвакуацию, — довольно мрачно оценил я увиденное, — Не находите, что как-то не очень смешно, не правда ли? Думаю, ночная тревога будет куда как веселее. Дюжину мешков с песком, по центнеру каждый, мне успеют заготовить, и чтобы жизнь кое-кому мёдом не казалась, «спасать» их надо будет из леса, который окажется километрах в двадцати от базы. И вовсе не факт, что мне и секундомеру первые попытки эвакуации покажутся успешными. Я даже сейчас наблюдаю, как они «меня» чуть было не уронили, пытаясь в дирижабль вверх ногами засунуть, — мрачно завершил я, глядя, как от чучела отвалилась нога и полетела вниз, рассыпаясь в воздухе на палки и солому.

— Вы знаете, князь, мы вылетаем только завтра, но у меня при себе имеется отличный швейцарский хронометр. С вашего позволения, я охотно выступлю в роли вашего секундомера сегодня ночью. Иначе, где же я ещё такой цирк увижу! — проникновенно и с полным пониманием доложился граф, с трудом сдерживаясь, чтобы не заржать в голос.

Глава 10

Штутгарт нас встретил мелким моросящим дождём.

Пара наших дирижаблей приткнулась под вечер на краю аэродрома, который немцы построили для авиации. Полдня мы гуляли по городу, изображая из себя туристов. Даже неплохо посидели в кафе на рукотворном каменном островке, воздвигнутым посреди реки, отдыхая и переваривая впечатления после посещения музея.

Штутгарт, на фоне остальных виденных мной немецких городов, смотрится зажиточным бюргером, знающим, куда и когда поместить свои активы, чтобы они принесли максимум выгоды. Чистый и ухоженный, он живёт своей неторопливой жизнью, демонстрируя основательность и достаток. Впрочем, финансовое благополучие и стабильность — это отличительная черта всей земли Баден-Вюртемберг, столицей которой Штутгарт и является.

Город расположился в верхней части Дуная и Рейна. Местные жители именуют себя швабами и общаются на уникальном диалекте — швэбише. Остальные немцы жителей Штутгарта, как и всего Баден-Вюртемберга, немного недолюбливают за их миролюбие и нежелание влезать в военные авантюры.