— Я помню. Ты тогда ещё Анну с мечами получил, — торопливо вставил Антон.

— Верно. Но сейчас мы говорим не об этом. Сам подумай, что мы можем кайзеру предложить за эти территории?

— Эльзас с Лотарингией! — тут же сориентировался Антон, — Давнюю боль и чаяния всех немцев.

— Правильно. А он согласится не мешать России дожать недавних врагов?

— За Эльзас-то? — хмыкнул Антон, — Ещё не на то согласится.

— Вот и я про то же, — кивнул я головой, подтверждая, что у дураков мысли схожие, имея в виду себя и князя Рюмина — Гогенцоллерна, — Поехали кайзеру звонить.

— Ехать никуда не надо. У меня у самого полномочий столько, что я запросто могу приказать этому генералу обеспечить нам связь, — гордо вздёрнул Антон подбородок, пытаясь стать похожим на изображение Императора на золотом червонце.

— Тогда иди и командуй, твоё почти Императорское Высочество, — подначил я друга.

— От такого и слышу, — не остался в долгу Антон, поднаторев со своими сёстрами в практике словесных перепалок, напомнив мне, что я всего лишь муж двух Императриц, и не более того.

Не совсем, чтобы Император.

Должен прямо сказать — все Императоры те ещё снобы… Урок кайзера, когда он в один из наших прилётов первой приветствовал мою жену Аю, как единственную Императрицу среди нас, я очень хорошо запомнил.

Ржали мы с Антоном над нашим недоимператорством, как кони, почти целую минуту, вызвав некоторую оторопь у сопровождающих нас лиц. Зато потом, развернувшись через плечо, чеканным шагом пошли обратно с умными и серьёзными лицами, какие и положено иметь русским князьям, а может быть и не совсем, чтобы Императорам.

С кайзером мы сговорились. То, что он попенял Антону, высказав, что такие предложения ему уже самому впору принимать — это напускное. В любом государстве государь должен быть один — это аксиома. Впрочем, когда Антон сказал, что вчерне они этот вопрос с кайзером, оказывается, проговаривали, он смутился, заметив, как я на него зыркнул.

Нет, я понимаю, что не всё и не всем можно рассказывать, когда ты стоишь в шаге от того, чтобы заступить на защиту интересов целой страны, но отчего не он, а я вопрос об обмене территориями поднял, вот что интересно. И сдаётся мне — это ещё одна проверка от кайзера, конечного смысла которой даже я не понял, а Антон, так вообще про неё, похоже, не догадался.

Это плохо. Кайзер неизвестно, сколько ещё протянет, хотя Алиска чудеса творит, но Антон пока чересчур прост для правителя. Одна надежда — старый Гогенцоллерн ещё крепок телом и умом не скорбен. Вот уж кто в таких вопросах — как рыба в воде. Впрочем, они с кайзером — два сапога пара. Каждый в своём хорош.

Как и наш государь с князем Обдориным. Я далеко не сразу это понял. Если разобраться, у нас в стране эта пара основной курс выдерживает. Понятно, что есть и другие, кто нашему Императору верен, но сдаётся мне, я тоже в этой обойме не на последних ролях. Судя по поведению того же Мещерского, советника Императора, которого я достаточно давно знаю, я очень даже продвинулся последнее время. Больно уж он уважительно ко мне стал обращаться, я бы сказал, даже с подобострастием — это знак. Опять же мы родственными связями с Императором слегка переплелись, пусть и довольно далёкими, с моей стороны, и куда более близкими, с учётом Алёнки, с его.