— Научишь? — в изумлении и надежде вскинулся Антон.

— Учебные кристаллы. Могу для тебя и Аликс заказать их с итальянским языком. Так сказать, в подарок за идею, — добавил я, подумав.

Ну, так-то, да. Недоработали у меня жёны вопрос с разговорниками для Одарённых. Зациклились на двух языках, далеко не самых популярных у нас в стране. Того и гляди найдётся кто посообразительней и будут русские Одарённые европейские языки изучать по разговорникам конкурентов. А ведь это живые деньги в семейный бюджет!

Честно говоря, только сейчас я сообразил, что ни одна из жён за последние три месяца ко мне не подошла, чтобы поклянчить денег на свои покупки. Нет, денег не жалко, я бы конечно же дал, гкхм… Немного. Но пока эти траты не ко времени. Вот построим тракторный завод и пару металлургических комбинатов, да корабли в плавание запустим, тогда полегче станет.

Впрочем, о чём это я? Жёны хотят жить здесь и сейчас. Нет, они вовсе не против заводов и прочего, но…

— Очень сильно обяжешь! — прервал ход моих мыслей Антон, молитвенно сложив руки на груди, — Ну, не даются мне языки! Зато у меня корона Гогенцоллернов и Сбруя отлично ладят меж собой! Я тебе такие Кометы покажу, что всем Кометам Кометы! И работать с короной намного легче. Помнишь полигон Гогенцоллернов? Я им не так давно его вдребезги разнёс минуты за три… Хм, — правильно истолковал приятель мой недоверчивый взгляд, — Ну ладно, за пять минут, но точно вдребезги. Старик даже целоваться ко мне полез.

— Фу-у… Надо же. Как у вас всё запущено…

— Ты мне это… Того… — очень понятно объяснился Антон, полыхнув румянцем, — Больше не буду тебе ничего рассказывать!

— Я пошутил. Неудачно. А свои Кометы ты мне очень скоро покажешь. Судя по поведению пилотов, они радиосигнал привода поймали, — успокоил я приятеля, одновременно переводя тему разговора.

Да, навигация пока несовершенна. Порой единственным инструментом второго пилота, который попутно у меня выполняет функции штурмана, являются радиокомпасы. Когда дирижабль идёт над облаками, то лишь точка пересечения линий этих приборов даёт понять, где ты находишься в данный момент времени.

— Полученный радиосигнал привода соответствует курсу, — услышал я чёткий доклад пилота.

Хороший знак! Он означает, что наш агент жив, раз его рация, дающая условный сигнал раз в полторы минуты, появилась в эфире. Мы уже довольно далеко от Германии и их радиомаяки, а заодно и радиосигналы с дирижабля — ретранслятора, уже не могут нам обеспечивать нужную точность в выборе курса. При таких условиях промазать километров на десять — двенадцать — плёвое дело. Совсем другой коленкор, когда где-то недалеко от дворца герцога пиликает время от времени рация нашего агента.

Я не знаю, кто он, как его зовут и как он выглядит. Это человек князя Обдорина. И сегодня он свою задачу выполнил. Наш дирижабль чуть дёрнулся, слегка корректируя курс, и понемногу пошёл на снижение.

Вполне разумный манёвр. Маломощную рацию мы можем услышать километров с пятидесяти, и то, если рассматривать идеальные условия. Облачность над Дижоном, по предсказаниям немецких синоптиков, средняя. Значит очень скоро мы пробьём нижний слой облаков, спустившись примерно до двух тысяч метров.

— Генерал. Подъём. Воюем! — отчётливо донёс я до спящего Алябьева сакральный смысл предстоящих действий, а затем, включив рацию, начал отдавать команды, — Эскадре малый ход и стоп на высоте два пятьсот. Гвардейцам проверить точки высадки на наличие противника.