— Ничего страшного. Начнётся зима, и обогреватели будут улетать в таком количестве, что мы их не будет успевать делать. У них масса преимуществ перед любыми другими аналогами, и, пожалуй, только печь может составить им конкуренцию.

— Обычная русская печь?

— Отнесись к ней с уважением. В какой-то степени — она продукт вершины эволюции. Довольно экономно расходует крайне недорогие дрова, а потом сутки держит в доме комфортное тепло, выступая в роли теплоаккумулятора. Заодно на ней можно спать, особенно, если ты промёрз. Эх, знали бы ты, какие на ней блюда русской кухни готовятся, из тех, что требуют многочасового томления. Как-нибудь попробую заказать тебе томлёную картошку с курицей и сметаной, а если к ним ещё и свежих боровиков добавить, то, обещаю, ты язык проглотишь!

— Ты прямо, как о лучшем друге, об этой печке говоришь, — толкнула меня Алёнка в бок кулачком.

— Так и есть. У Деда на его усадьбе была такая печь. Сколько раз мы со Степаном на ней отогревались. Помню, решили как-то в ледоход на льдине прокатиться. Пацанятами, лет по шесть-семь нам было. А она возьми, да и встань, чуть не стоймя, когда на затор напоролась. Мы в воду скатились, а до берега шагов двадцать. Чудом выплыли. Одёжка тут же намокла, ко дну тянет, руки — ноги холодом сводит, а мы, цепляясь за мелкие льдины уже скрюченными пальцами, друг друга к берегу тащим. Помню, я уже совсем было отчаялся и ко дну пошёл, а глядь, я в воде по грудь всего и дно под ногами. На отмель нас вынесло, оказывается, а так бы не спаслись. Сначала я Степана за одежонку уцепил, вытаскивая и от льдины отрывая, а потом он меня до дома тащил. Меня тогда от холода так скрючило, что я дышал через раз.

— Бурное детство у тебя было, — позавидовала жена, — И какой же целитель вас вытащил?

— Ты, не поверишь. Никого не было. Экономка напоила нас горячим чаем с мёдом и малиной, и на лежанку, что на печи, до утра отправила. А там — жара. Утром встали, как ничего и не было. Даже без соплей обошлись. Зато берёзовой каши вдосталь отведали.

— А это ещё что за лекарство?

— Самое отличное. От всего и сразу помогает, а главное дурь из головы в момент вышибает. Дед розгами нас так тогда отходил, что я дня три потом нормально сесть не мог. Кстати, один — единственный раз он на рукоприкладство сподобился. И я стараюсь об этом не вспоминать. Понимаю, что ему тогда было, как бы не больнее меня. Последний из Бережковых чуть по собственной глупости не погиб. Утони я тогда — и зачем ему дальше жить? Это он и приговаривал, когда меня розгами потчевал.

— Господи, слушаю тебя, и словно книжки про средневековье читаю.

— Про розги мечтаешь?

— Ты думаешь, что я мазохистка?

— А почему бы и нет, порой проскальзывает у тебя что-то этакое… Так вот — не дождёшься. Порка откладывается на неопределённое время. Мучайся и мечтай!

— Ах, ты…

— Значит, всё-таки розги?

— Я тебе сейчас такие розги покажу…

— Я уже готов.

Должен отметить, что нам, молодым, очень просто удаётся решать вопросы.

На утро Алёнка была полностью на моей стороне.

* * *

— Проходите, Кантуро. Мне кажется, вы уже догадались, отчего вы здесь, — с насмешкой встретил я доставленного под конвоем Мацумаэ.

— Я требую объяснений!

— Вы их безусловно получите, но в порядке очереди. А пока, я хочу узнать, кто дал вам право воровать деньги Императрицы? Помнится, вы ей присягали на верность. Как же так вышло, что вы перепутали её казну со своей? Вот отчёты. Если кто-то из вас считал, что я дикарь, и ничего в них не пойму, то зря.