Чтобы дать передышку пилотам, я частенько сам брался за управление, а гвардейцы помогали остальным двум экипажам. Признаться, я был удивлён, когда узнал, что все мои гвардейцы вполне сносно научились пилотировать новые модели дирижаблей.

В Харбин мы прибыли с запасом часов в пять. Вылетать будем, когда окончательно стемнеет.

От Харбина до Шэньяна всего пара часов полётного времени. Полетим под шумоподавлением, как тати в ночи. На высоте в три с половиной тысячи метров нас вряд ли кто разглядит в ночном небе, с ущербной нынче Луной, да и наш маршрут сам по себе не предполагает пролёты над крупными населёнными пунктами. Для штурманской поддержки у нас три радиомаяка. Думали, что ещё и Иркутск нам поможет, но его маяк сегодня не слышен в радиоэфире. Зато Харбин, Благовещенск и Владивосток слышно почти отлично.

К Шэньяну дирижабли вышли почти идеально, отклонение от курса составило не больше пяти километров. На маневрирование и занятие заранее оговорённых позиций потратили ещё минут двадцать.

А потом я запустил в ночное небо над Шэньяном свою «визитку».

Того самого миленького дракона Рюдзина, который скастованный в Сбруе у меня получается на редкость большим и убедительным.

Я без всякого злорадства хочу заметить, что если на улицах китайского города сейчас стало немного попахивать гавнецом, то в этом нет ничего странного и обидного. Неподготовленному человеку увидеть такое непотребство, падающее с неба, а потом и вовсе запускающего в тебя громадный язык пламени — это чересчур.

Морда у Рюдзина чуть ли не в половину город размером, а само представление длится минут семь — восемь и сопровождается весьма противным звуком и могучим финальным хлопком.

Зато потом — лепота! Сияние в полнеба. И мой дирижабль на этом фоне, переливающийся всеми цветами из-за многослойных Щитов.

Я ждал, что с испугу кто-нибудь да стрельнет в мою сторону из орудий, и заранее держал наготове пять Комет в качестве адекватного ответа и демонстрации серьёзных намерений.

Но нет. Город словно замер, а потом, спустя мину десять, в мою сторону покатил одинокий мотоцикл, довольно непрезентабельного вида, к багажнику которого китайцы умудрились примотать бамбуковую палку с белым флагом.

Всё это я разглядел при помощи своих драгоценных техномагических очков. Даже не пойму, чего я так негодовал в своё время из-за их стоимости, отличная же штука!

У меня сейчас руководитель секстета в таких же очках осматривает окрестности, на предмет выявления опасностей, а раз рация молчит, то значит всё чисто. Впрочем, и пара пилотов МБК тем же самым занимается, и у них тишина.

— Снижаемся метров на сто, — повернулся я к пилотам дирижабля, — Сейчас гвардейцы мне этого наездника прямо сюда забросят.

Отдав нужные распоряжения, я накинул уже на себя личный Щит и стал дожидаться гостя. Сбрую, понятное дело, снимать не стал.

Китаец, лет пятидесяти, а может и восьмидесяти (кто их разберёт), в проём дверей дирижабля был доставлен почти что нежно.

Вот уж чего никак не ожидал ночной мотоциклист, так это двух летающих железных человечков, которые, вылетев из темноты, подхватят его под обе руки и вознесут метров на сто вверх.

Пока он ошалело хлопал глазами, я успел хорошо рассмотреть и оценить моего ночного гостя.

Старик явно непрост, но готов к конструктивным переговорам. Отчего у меня такое умозаключение?

В этом тоже нет ничего сложного. Одет он дорого — богато, но без перебора в китайщину, скорее, попытался вырядиться под европейца. Дорогой костюм, но без всяких знаков отличия и прочих атрибутов. Опять же, мотоцикл. И серый платок в пол-лица, который сейчас сполз и болтается на у него шее.