Если что, у них тут ещё джин очень недорог, а ром и вовсе стоит дешевле пива. И это тоже интересные позиции.

Но торговаться за товар мне, как князю — такое невместно. Буду вызывать сюда кого-то из купцов. Скорее всего — Чурина.

Сейчас-то мы обычное десятилетнее бренди пьём, так как другого в ресторане не нашлось, и должен заметить, весьма приличное.

Адмирал полностью раскрылся лишь ближе к окончанию нашей совместной дегустации четвёртой бутылки бренди. Слабоват местный народ на выпивку, оказывается. Мы с Озеровым, нормально закусывая, запросто ещё бы пару бутылок на двоих оприходовали, прежде, чем я бы начал чистить себя магией.

Оказывается, этот моряк очень хотел бы посетить "Рюдзин", а заодно и договориться со мной о покупке Филиппинами пары-тройки японских эсминцев, пусть и не очень новых.

Перед нашим расставанием экскурсию на "Рюдзин" я ему пообещал, а насчёт эсминцев предложил поговорить чуть позже.

Всё очень похоже на то, что всего лишь один французский эсминец, болтающийся на дальнем рейде, мог серьёзно влиять на политику всей этой страны, раз у них вдруг деньги на флот нашлись.

* * *

Как бы то ни было, а десантную операцию меланезийцев на южные острова Филиппин мы прервали.

Уже через день морское движение там перекрыли "Акатсуки" и "Кагеро".

Им в помощь с Окинавы прибыл дирижабль с мощной рацией, а затем и наш микроавианосец подтянулся, сопровождаемый ещё парой эсминцев.

Заодно, мы и зону высадки с севера обрезали. Чисто, на всякий случай. Продублировали усилия местных армейцев с моря.

Впрочем, у гвинейцев и так недоставало плавсредств, чтобы что-то серьёзное, вроде десанта изобразить.

Видимо, французы предполагали, что те буксиры, которые таскали целые караваны пирог, потом переместятся, и повторят свои действия уже на севере.

Но вот нет. От буксиров и пирог нынче почти ничего не осталось, а всю логистическую цепочку, по которой перебрасывался десант с Новой Гвинеи, мы теперь контролируем.

Ради ускорения процесса драпа, наши самолёты иногда сбрасывают на промежуточные острова высадки по четыре небольшие авиабомбы, после чего энтузиазм папуасов взлетает до небес, и они готовы руками грести, лишь бы их наскоро связанные тростниковые плоты плыли обратно, в сторону Новой Гвинеи.

* * *

Типовой "морской" контейнер.

Да, из тех самых, которые тысячами возили наши предки на огромных судах-контейнеровозах и поездах.

До них, как и до железнодорожных платформ под их перевозку, пока никто из стран не сподобился.

Это же отдельное, крайне металлоёмкое производство.

Тут за что ни схватись — одни сплошные выгоды. Но первым делом нужны сами контейнеры и вся инфраструктура под них. Те же краны, причалы и контейнерные станции. А заодно и железнодорожные платформы с весьма специфическими кораблями.

Светлана примчалась ко мне с этим проектом, разработанным её аналитическим центром, крайне вовремя. Ибо я уже на филиппинок стал поглядывать. И должен заметить, тут очень есть на кого посмотреть…

Аю улетела к себе в Японию, и занимается там сотней филиппинских детей, а заодно и насущными делами, а я тут, в Маниле, уже второй день дурею от жары и безделья.

Так что я вполне расслабленный жарой, благостно кивал на всё, перелистывая страницы Светкиного бизнес-проекта, пока не дошёл до сметы.

— Сто пятьдесят миллионов!! — взвыл я, словно марал на гоне, увидев итоговую цифру.

— Ты страницу переверни, — посоветовала мне жена.

— А потом ещё двести сорок!! — повысил я голос, хотя казалось, что дальше и не куда.