— Что, совсем никак?

— Не сказал бы, что совсем, — хитро прищурился князь, — Выявили мы троицу фанатиков. Я их в отдельную группу выделил. Можешь не верить, но у них в красном углу — портрет Бережкова.

— Вместо иконы, что ли? — хохотнул государь.

— Очень на то похоже, — на полном серьёзе отозвался князь.

— И как? Помогает?

— Пока их прогнозы самые верные, — пожал Обдорин плечами, — Правда, иногда они у них скромней выходят, чем события совершаются, но, похоже, они сами себе не до конца верят.

— И что они на этот раз предсказали, относительно нашего князя и Франции?

— Сюзерена, — усмехнулся князь, поправляя друга детства, — Неужели не слыхал, какой он титул сам себе присвоил?

— Даже извещение читал, полученное по дипломатической линии. Просто пока привыкнуть не могу. Надо же было такое учудить…

— А куда ему было деваться, с такими-то жёнами и территориями?

— Вроде, пока справляется и с тем и с другим, — словно между делом заметил государь, наливая себе в бокал горячий ещё глинтвейн, ёмкость с которым на стол подали в специальной посуде, предотвращающей быстрое остывание.

В столице морозы ударили, нежданно-негаданно. Синоптики в растерянности. Говорят, ничего не предвещало. А дворец — он и есть дворец. Громадина! Попробуй-ка его протопить за день, если ночью под минус тридцать ударило.

— Дети не простынут? — с намёком покосился князь на согревающий напиток.

— Им там по пять обогревателей в каждую палату прикатили. У них жара, как в Африке, — отмахнулся государь.

— А обогреватели наверняка техномагические, работы Бережковской фабрики.

— Ты к чему ведёшь? — хитро глянул государь на одного из немногих, кому можно верить.

— И воду его насосы тебе качают. А телефоны так и вовсе у всей столицы с помощью его коммутаторов соединяются.

— Думаешь, слушает?

— Нас точно нет. На три раза проверено. Про остальных, не скажу. Прямых подключений мои спецы не нашли, а всё остальное от лукавого, не докажешь. А кто за руку не схвачен и не пойман…

— Тот не вор, — закончил за него государь, звучно прихлопнув свою фразу опустевшим бокалом, хлопнутым об стол, — А отчего ты раньше в колокола не бил?

— Так добрая четверть, а то и треть наших успехов на анонимках состоялась, — скромно пожал князь плечами.

— Какие интересные вещи я иногда узнаю, — улыбнулся Рюмин, — Ну, давай, выкладывай. Вижу же, что тебе хочется.

— Просто представь себе, что раз, а то и два в неделю, к нам поступают письма в одинаковых конвертах. А там даются расклады, кто и чего замышляет ради прибыли, а то и вовсе к измене дело ведёт. Мы, естественно, сначала проверяли выборочно. Всё совпадало. Теперь у меня создан Отдел Корреспонденции. Сам понимаешь, какими письмами он занят.

— И что с тебя Бережков за эту услугу попросил?

— Да он открестился от всего, заявив, что ни сном, ни духом, когда я попробовал с ним на этот разговор выйти.

— Ты в это веришь?

— Конечно, нет. Его работа. Если что, он мне и раньше компромат подкидывал. Эх, знать бы такое дело, я бы из своих капиталов те деньги выскреб, которые пришлось с педофилов на зерно собирать! — признался князь, может и под влиянием глинтвейна, — Глядишь, и были бы мы в других отношениях. А пока Бережков мне не доверяет.