Потом, когда юристы дали мне знать, что их возможности исчерпаны, а чиновники планируют отредактировать Закон под свои нужды, мы применили совсем другую стратегию.

Сначала последовал целый ряд статей, где "эксперты", а то и вполне серьёзные учёные с именем, рассуждали о том, как скажется рост цен на магию на развитие страны и рост цен на всё. Заодно высказывались обоснованные сомнения в том, что при резком скачке цен целый ряд производств может уйти за пределы Российской Империи, скажем, в ту же Маньчжурию или Японию, что в итоге приведёт к снижению, а не к повышению поступлений в казну, к тому же весьма неблагоприятно скажется на уровне жизни населения страны.

Эта кампания мне вполне удалась, так как доводы выкладывались серьёзные и их, если говорить всерьёз, аргументировано никто не смог оспорить.

В итоге всё закончилось моей личной встречей с Рюминым, причём, по вполне объективному поводу — я был приглашён на празднование сорокалетия моей родственницы Анны, супруги Императора.

Что характерно, прибыть мне предлагалось за пару дней до начала празднеств.

* * *

24 ноября 220 года от Начала. Москва. Зимний Дворец Императорской Семьи.

— Здравствуй, Олег. Давно ты у нас не был, — довольно тепло приветствовал меня Рюмин, когда я прибыл в назначенное мне время и был препровождён в правое крыло дворца, где располагались личные покои Императорской Семьи.

— Да уж, настолько давно, что рот не закрывал, пока сюда шёл. Столько всего нового вокруг, — обозначил я круговым движением кисти свои общие впечатления.

Дворец заметно прибавил в помпезности, освещении, а также в количестве статуй и картин.

Как-то так получилось, что в этой части Зимнего Дворца я за последние пару лет ни разу не был.

— Как твои успехи в Монголии?

— Там пока тяжело идёт. Жуткая нехватка квалифицированных кадров. Пока из крупных проектов успешно работают только три мясокомбината и один комбинат по производству жиров. Есть подвижки в шерстяных тканях и коже. Всё, что относится к тяжёлой промышленности, тоже пробуем запустить, но исключительно на привозных специалистах и китайских рабочих. Огромные проблемы с грамотностью местного населения и языковыми барьерами. Дай Бог, если лет через пять хотя бы наполовину адаптируем их промышленность под местную рабочую силу. Пока обучаем, — изложил я вполне реальные трудности, с которыми нам пришлось столкнуться, фактически вытягивая целую страну чуть ли не из каменного века.

— Ладно ли всё в Японии?

— Даже чуть лучше, чем можно было предположить. Удалось организовать там вполне приемлемую модель образования. Худо-бедно, но даже после восьмилетней школы японцы теперь вполне уверенно разговаривают на русском.

— О как! А это ещё зачем? — неподдельно удивился государь.

— В старшей школе, а потом и в университетах некоторые предметы преподаются на русском и по нашим учебникам. Япония тяжело пережила ядерную зиму. Гораздо хуже нас. Оно и понятно. Изоляция, голод, землетрясения и цунами. Осталось примерно четыре-пять процентов населения. Многие знания оказались безвозвратно утеряны. Несколько поколений подряд попросту в пещерах выживали, так что им не до наук было.

— Тем не менее, когда стали восстанавливаться, чуть ли не нас смогли по тому же флоту и электронике опередить, — покачал Рюмин головой, — Теперь ещё и с автомобилями развернулись, как бы не лучше нас.

— У Японии это исторически сильные направления. Могло и уцелеть что-то в загашниках от того изобилия, — пожал я плечами, — Точно сказать не могу. В самом Токио войсками сегуната Императорский дворец был полностью разрушен и сожжён. Вместе со всеми архивами и библиотекой.