— А я говорю, мы должны убить ее.

Элис не удалось расслышать, что ответила Джудит Энгвед, но Беван обиженно фыркнул и сказал:

— Если ты так боишься, что нас поймают, почему бы просто не оставить крестьянскому ублюдку Гилвик? Харт-Мэнор вдвое больше, и я получу его независимо от решения Эдуарда.

Очевидно, леди Энгвед была недовольна реакцией сына, потому что в ее голосе зазвенела сталь и, судя по скрипу пола, женщина забегала по комнате.

— Зачем довольствоваться малым, если можно получить больше? Почему мы должны останавливаться на половине? — хриплым шепотом вещала она, и Элис даже из своего заточения слышала истерические нотки в ее голосе. — Я пришла к Уорину Мэллори девственницей с самыми честными намерениями!

Беван что-то буркнул.

— Заткни свою паршивую пасть! Джон Харт был женат. Он использовал меня, так же как я использовала его. Я хотела, чтобы жизнь в Гилвике была процветающей, намеревалась дать Уорину детей, которых он так желал, чтобы скрасить старость. А он изменил мне с простолюдинкой. Мне же просто не повезло забеременеть не от того мужчины.

— Ну, спасибо тебе, мамочка.

— Однако теперь, — умиротворяющим тоном продолжила Джудит Энгвед, — Джон Харт — вдовец, не имеющий наследников, которым он мог бы передать свое состояние. Ты только подумай, какие перед тобой — перед нами — открываются перспективы! Объединив Гилвик и Харт-Мэнор, мы получим настоящую империю. Представь, какая власть окажется в наших руках!

Элис была ошеломлена. Владения Джона Харта были, конечно, больше Гилвика, но даже объединенным поместьям до империи было очень далеко. Леди Мэллори, определенно, обезумела от жадности.

— Я ненавижу коров, — пробормотал Беван.

— Это плохо. А теперь иди и делай, что я тебе велела. Когда он покинет свои апартаменты, иди за ним. Если он приблизится к покоям Джона Харта или к этой комнате…

— …да знаю я, знаю, тогда я его убью.

Элис снова почувствовала, что ей не хватает воздуха. Пирс здесь. Он не просто в Лондоне, но и в этом здании! В этот самый миг ее возлюбленный где-то совсем рядом! И возможно, он даже в большей опасности, чем сама Элис.

— А что делать с ней? — спросил Беван. В его голосе не чувствовалось энтузиазма относительно планов матери. — Когда мы оба уйдем, она попытается освободиться.

— Ну и что она станет делать? Биться головой о запертые двери? Да и чтобы избавиться от веревок, их надо перерезать, а я не планирую этого делать независимо от исхода событий при дворе. Сегодня я ужинаю с Джоном Хартом. А сразу после завтрашней аудиенции мы избавимся от ублюдка Пирса и его дуры невесты. И наплевать, если во дворец явится Сибилла Фокс. Наоборот, мне это доставит очень большое удовольствие.

Элис с трудом дождалась, пока мать и сын покинут комнату. Только полностью уверившись в этом, она зашевелилась и попыталась сесть. Все тело ныло, сильно болела спина.

Корзина с Лайлой съехала на живот. От прилагаемых усилий Элис покрылась потом. Ей пришлось на несколько мгновений замереть, чтобы отдышаться. Беван очень хорошо постарался, связывая ее. Не было никакой возможности освободить хотя бы запястья. Элис вообще не чувствовала пальцев. А когда руки связаны, об освобождении ног и речи быть не может. Но сейчас, когда ей удалось сесть, привалившись к стенке, ноги оказались вытянуты и в ступнях ощущалось покалывание. Значит, еще не все потеряно.

Лайла металась по корзине — Элис чувствовала, как плетеное узилище покачивается. Обезьянка грустно взвизгивала, но Элис ничего не могла сделать, чтобы успокоить питомицу. Приложив неимоверные усилия, она издала сдавленный каркающий звук, едва при этом не задохнувшись.