— Тогда в чем же дело? — спросила Джесс.

— А дело в том, что он на одиннадцать лет старше тебя. Он уже испытал все, что ты только хочешь попробовать.

— Одиннадцать лет — не такая уж большая разница в возрасте, — не согласилась с матерью Джесс.

— Одиннадцать лет? В течение этих лет он мог подумать, какая ему нужна жена.

— Ему нужна я.

— А что нужно тебе?

— А мне нужен он!

— А твоя карьера?

— Моя карьера уже обеспечена. Дон ужасно хочет, чтобы я стала преуспевающим адвокатом, и он может мне в этом помочь. Он отличный учитель.

— Джесс, тебе нужен партнер, а не учитель. С ним ты перестанешь расти и развиваться.

— Как ты можешь говорить такое?

— Милая моя девочка, я же не говорю, чтобы ты не выходила за него, — опять повторила мать.

— Как же не говоришь? Именно это ты и говоришь!

— Единственное, чего я прошу, — это чтобы ты несколько лет подождала. Ты только что поступила в юридический колледж. Подожди, пока не получишь диплом об окончании и не станешь юристом. Подожди, пока не определишь, что ты представляешь собой и кем ты хочешь быть.

— Я знаю, что я собой представляю. Знаю, что хочу. Хочу выйти за Дона. И выйду за него, нравится ли тебе это или нет.

Мать глубоко вздохнула, налила себе только что сварившийся кофе.

— Хочешь чашечку?

— Ничего не хочу от тебя, — заупрямилась Джесс.

— Ладно, давай не будем больше об этом.

— Не хочу оставлять эту тему. Ты считаешь, что можешь затронуть все это, потом сказать: «Давай прекратим разговор об этом», потому что тебе его не хочется продолжать?

— Мне не стоило бы ничего говорить тебе.

— Совершенно правильно, не стоило.

— Иногда это не приходит мне в голову.

— Очень ловко, мама. Ловкая отговорка.

— Я сожалею, дорогая. Мне не надо было начинать весь этот разговор. Похоже, что сегодня у меня пошаливают нервы, и, возможно, я расстроилась больше, чем стоило бы. — Глаза матери наполнились слезами.

— Пожалуйста, не плачь, — взмолилась Джесс, возведя глаза к потолку. — Почему ты всегда заставляешь меня чувствовать себя ужасно виноватой?

— Нарочно я этого не делаю.

— Тебе надо перестать опекать меня.

— Вот этого-то я совсем не хочу делать, Джесс, — опекать тебя, — сказала мать, слезы градом покатились по ее щекам. — Я хочу, чтобы ты жила своим собственным умом.

— Тогда не вмешивайся! Пожалуйста, — добавила Джесс, стремясь смягчить резкость своих слов, сознавая, что слова уже сорвались с губ.

Мать покачала головой, с ее лица упали еще несколько капель слез.

— Мне не нужно это, Джесс, — сказала она. — Мне не нужно этого от тебя!

А что же было потом, думала теперь Джесс, чувствуя себя раскрутившейся заводной игрушкой, которая может остановиться только когда кончится завод. Последовали другие бездумные слова. Резкие возражения. В обеих женщинах заговорила гордость.

— Тебе незачем провожать меня к доктору. Сама найду туда дорогу.

— Поступай, как знаешь.

Она пулей вылетела из дома.

Она видела свою мать в последний раз.

Джесс вскочила на ноги, бросилась в прихожую, наткнувшись на детские коляски, чуть не опрокинула их, задержалась на мгновение, чтобы их поправить.