И тут, к моему ужасу, глаза мои наполнились слезами. Но я не нарочно, клянусь, не нарочно!

— Прости, — всхлипнула я. — Я вовсе не хочу тебя разжалобить.

— И правильно, — заявил Адам. — Потому что это не сработает.

«Бессердечный негодяй!» — подумала я, но тут же выбросила эту недостойную мысль из головы.

— Я реагирую на плач женщин, только если им не больше двух лет, — продолжил он, слегка улыбаясь, и дотронулся до личика Кейт.

— Вот как? — заметила я и попыталась улыбнуться, хотя все еще продолжала плакать.

— Так чего же ты так боишься? — спросил он. На этот раз довольно мягко.

— Да всего на свете! Привязаться к человеку, а потом потерять его; показаться идиоткой, получить душевную травму, отпугнуть человека, быть чересчур прямой и откровенной или, наоборот, слишком отстраненной… — начала перечислять я. — Продолжать? Меня на несколько часов хватит.

— Нет, достаточно, — сказал он. — Но мы все боимся того же.

— Разве? — удивилась я.

— Конечно, — уверил он меня. — Почему ты считаешь себя особенной? Знаешь, у тебя нет монополии на такие чувства. Я только не пойму, почему ты боишься меня.

— Потому что… Я подумала, что ты пользуешься мной, чтобы возбудить ревность Хелен! — выпалила я.

— Но я же сказал тебе, что это не так! — в полном изнеможении произнес он. — И еще я сказал, что понимаю, отчего ты так себя чувствуешь, хотя мне это и не нравится.

— С чего это ты такой понимающий? — спросила я, на мгновение отвлекшись от собственных переживаний. — Мне казалось, мужчины не способны чувствовать такие вещи.

— Только не я, — сказал Адам.

Выглядел он печальным и задумчивым. Я догадалась, что думает он сейчас не только обо мне и Хелен.

Что же случилось с ним?

Какое горе он носит в душе?

Я решила обязательно до этого докопаться. Но сначала надо было разобраться с текущими проблемами. И я смело взялась за дело.

— После нашего разговора в воскресенье я поняла, что вела себя как истеричка, слишком болезненно на все реагировала и напугала тебя. Потому и решила, что ты никогда мне больше не позвонишь, — выпалила я, осторожно наблюдая за ним из-под ресниц.

— Ну… — медленно начал он.

«Господи, нельзя немного побыстрее? — в отчаянии подумала я. — Мои нервы уже на пределе».

— Я и в самом деле не собирался тебе звонить, — признался он.

— Вот как?..

Да, ничего себе вечерок выдался!

Мне показалось, будто я получила удар в живот лошадиным копытом.

Вообще-то это неправда, поскольку меня никогда не лягала лошадь. Но я чувствовала себя так, как когда лет в десять упала со стены на выдубленную солнцем лужайку, жесткую как асфальт. Упала прямо на живот. Я помню эту боль, ощущение тошноты и перехваченное дыхание.

Примерно так я чувствовала себя сейчас.

— Не потому, что мне не хотелось, — продолжил Адам, явно не понимая, как мне больно. — Но я решил, что так для тебя лучше.

— В каком смысле? — спросила я, сразу почувствовав себя неизмеримо бодрее.

— Тебе так много пришлось пережить за последнее время. Мне не хотелось тебя расстраивать.

Просто ангел, да и только!

— Ты меня не расстраивал, — сообщила я.

— Да нет, точно расстраивал, — настаивал он.