Надо признать, его шок был оправдан. Ведь, насколько он знал, я находилась за сотни миль, в другом городе. Но, с другой стороны, в обычных обстоятельствах он должен был бы мне обрадоваться. Удивлен, но рад — а не напуган и шокирован.

Если бы Джеймс меня любил, не испытывал бы угрызений совести и знал, что ему нечего бояться и стыдиться, разве он не пришел бы в экстаз при виде меня? Он же явно нервничал. Не мог понять, с чего я вдруг заявилась. Он чувствовал, что что-то не так. Я же внезапно поняла, что на этот раз ничего не напридумывала. Чего-то явно не хватало. Достаточно было взглянуть на его лицо.

Ладно, сейчас не время печалиться, расстраиваться и разваливаться на части. Я должна быть сильной.

— Приятно тебя видеть, Клэр, — сказал Джеймс, все еще пребывая в ужасе. Он даже говорил несколько истерично.

Я взглянула в его белое, обеспокоенное лицо, и мне захотелось его укусить.

Я лелеяла свою ярость. Мне необходимо было злиться. Когда злишься, не так больно. И ярость придает силы.

Я огляделась и вежливо улыбнулась, хотя внутри все тряслось.

— У тебя довольно чисто, — сказала я ему и удивилась, что мой голос не дрожит. — Вижу, ты поставил назад свои книги и пластинки. И… — Я протиснулась мимо него, прошагала в спальню и распахнула шкаф. — И вещи свои ты назад привез. Очень уютно!

— Клэр, что ты здесь делаешь? — с трудом выговорил он.

— Разве ты мне не рад? — кокетливо спросила я.

— Да! — воскликнул он. — Конечно, просто… я тебя не ждал… Ну, знаешь… я думал, ты позвонишь.

— Я знаю совершенно точно, что ты думал, Джеймс! — безапелляционно заявила я.

Должна сказать, что, несмотря на грядущую свару, я начинала получать удовольствие.

Последовала продолжительная пауза.

— Что-нибудь случилось, Клэр? — осторожно спросил он.

Джеймс был явно напуган. Думаю, как только я вошла в комнату, он понял, что я явилась не с миссией любви. Может, он уже говорил с Джорджем и знает, что тот рассказал мне о его двойной игре?

Но, по крайней мере, он хотел выяснить, в чем дело. Одно очко в его пользу, верно?

Кто знает, может, все еще обойдется.

— Клэр, — снова спросил он, — что-нибудь случилось?

— Да, Джеймс, — мило улыбнулась я, — случилось.

— И что же? — спросил он осторожно, наблюдая за мной.

— У меня сегодня состоялся очень любопытный разговор с Джорджем, — лениво поведала я.

— В самом деле? — Джеймс старался сохранить спокойствие, но по лицу его пробежала тень — то ли страха, то ли раздражения?

— Гммм… В самом деле, — сказала я, разглядывая свои ногти.

Опять пауза, во время которой Джеймс следил за мной, как мышь следит за кошкой.

— Да, — продолжила я безразличным тоном. — и он выложил мне совершенно новую версию событий, касающихся нас с тобой.

— Вот как? — пробормотал Джеймс и проглотил комок в горле.

— Получается, что ты всегда меня любил, — сказала я. — И главной твоей проблемой была боязнь меня потерять.

Джеймс молчал, поджав губы.

— Это так, Джеймс? — резко спросила я.

— Тебе не следовало обращать внимание на слова Джорджа, — сказал он, несколько оправившись и частично обретя свой обычный апломб.

— Я знаю, Джеймс, — спокойно сказала я.