— Подумаю, — согласилась я. — Но не слишком надейся.

— Я знаю тебя, Клэр, — сказал он. — Ты передумаешь. Все будет хорошо.

— Прощай, Джеймс.

Если честно, то я действительно некоторое время думала о том, что он сказал. Ради Кейт. Все «за» и «против» крутились в моей голове, как теннисные мячики. Но с одним аргументом я не могла спорить, и он мешал мне изменить решение. Я больше не любила Джеймса.

То есть я нормально к нему относилась. Не хотела, чтобы с ним стряслась какая-нибудь беда. Но я перестала его любить. Я не могла точно сказать, чем это было вызвано. Вряд ли я на самом деле не могла простить ему измены. Но он разрушил мое доверие к нему. Да еще пытался обвинить во всем меня же. Возможно, дело в том, что он оказался слабаком, не нашедшим в себе мужества признать свою вину и попросить прощения. И я перестала его уважать. Даже сейчас он отказывался признать, что виноват. Даже сейчас он выдвигал какие-то условия и пытался представить все так, будто он делает мне одолжение.

Он меня предал. И усугубил свою вину тем, что обращался со мной как с идиоткой.

А может, мне просто перестали нравиться невысокие мужчины?

Одно я знала точно: если любовь умерла, она останется мертвой. Никому не удастся вдохнуть в нее жизнь, если она испустила дух.

Через два дня я позвонила Джеймсу и сказала, что не буду с ним мириться.

— Тебе твоя гордость мешает, — сказал он. Будто его кто-то подучил.

— Ничего подобного, — устало возразила я.

— Ты хочешь меня наказать? — предположил он.

— Да нет, — соврала я. (Разумеется, приятно наступить кому-то больно на ногу.)

— Я буду ждать, — пообещал он.

— Пожалуйста, не надо, — ответила я.

— Я тебя люблю, — прошептал он.

— Прощай, Джеймс.

Он продолжал звонить по два-три раза в день. Проверял, не передумала ли я. Или, как он выражался, не взялась ли за ум. Я очень вежливо говорила с ним. Разве мне трудно? Он говорил, что скучает. Наверное, он действительно скучал.

Бесконечные звонки меня немного раздражали. Трудно было поверить, что всего три месяца назад я готова была убить кого-нибудь, лишь бы он мне позвонил. Теперь же я скорее была готова на убийство, если эти звонки не прекратятся.

Потом я перестала раздражаться, осталась лишь печаль.

Жизнь — довольно странное существо.

37

Не могу сказать, что я была счастлива. Но и несчастной я себя не чувствовала. Наверное, я просто была спокойной. Я смирилась с тем, что моя жизнь уже никогда не будет такой, как раньше, и такой, как я планировала. Мечты мои никогда не сбудутся. У меня уже не будет четверых детей от Джеймса. И нам не суждено стариться вместе. Хотя я всегда клялась себе, что мой брак будет прочным, я без особой сердечной боли поняла, что ошибалась.

Разумеется, я грустила. Мне было жаль ту романтичную дурочку, которая так много ждала от своего брака. Мне даже было жаль Джеймса…

Я на самом деле чувствовала, что стала старше и мудрее. И если я слышала, как кто-нибудь говорил: «Всему есть причина» или «Когда господь закрывает одну дверь, он отворяет другую», мне уже было не так трудно удержаться и не вмазать кулаком по физиономии говорящего. Совсем не трудно, по правде говоря.

Мне не казалось, что жизнь моя кончилась.

Изменилась — да, но не кончилась.

У меня нет мужа, зато есть прелестный ребенок. У меня прекрасная семья, хорошие друзья и работа, на которую я вернусь. Кто знает, вдруг наступит день и я встречу славного человека, которому буду нужна я вместе с Кейт.