В кабинете пахло сигарами и лимонным освежителем. Стояла мебель типа той, что вы можете найти в крупных универмагах – дешевая подделка под дуб и красное дерево, залапанная до черноты. На стенах не было дипломов, лишь сомнительные сертификаты, призванные, видимо, впечатлить легковерных посетителей. Один из них, в частности, сообщал, что хозяин кабинета состоит в Международной ассоциации дегустаторов вин. Другой доводил до вашего сведения, что Флэннери присутствовал на Лонг-айлендской официальной конференции в 1996 году. Большое дело. Висели тут и выцветшие фото молодого Флэннери с какими-то, надо полагать, то ли звездами, то ли политиками. Я не узнал ни одного. Венчали экспозицию фотографии улыбающегося Флэннери с клюшкой для гольфа в руках.
– Прошу вас, джентльмены, – повел рукой адвокат. – Садитесь.
Я принял предложение. Тириз привалился к стене, скрестив руки на груди.
– Итак, – начал Флэннери, выплюнув слово, как комок жвачки, – чем я могу вам помочь?
Питер Флэннери напоминал усохшего атлета. Его некогда золотые локоны выцвели и поредели, черты лица расплылись. Он был одет в вискозный костюм-тройку – я таких сто лет уже не видел, – из кармана пиджака свисала золоченая цепочка от часов.
– У меня к вам несколько вопросов по давнему случаю, – сказал я.
Глаза Флэннери, еще не до конца потерявшие юношескую голубизну, уставились на меня. На столе я заметил фотографию самого Питера с толстой женщиной и неуклюжей девочкой-подростком лет четырнадцати. Все трое напряженно улыбались, я бы даже сказал – морщились, будто собирались чихнуть.
– Давнему случаю? – переспросил мой собеседник.
– Моя жена посетила вас восемь лет назад. Мне нужно знать зачем.
Адвокат бросил быстрый взгляд на Тириза. Тот стоял неподвижно, скрестив руки на груди и спрятав глаза за темными стеклами.
– Я не понял. Вы что, разводились?
– Нет.
– Тогда… – Флэннери шутливо поднял руки вверх и пожал плечами. – Принцип конфиденциальности. Неразглашение информации клиента. Боюсь, я не смогу вам помочь.
– Думаю, моя жена не была вашей клиенткой.
– Вы совсем запутали меня, мистер… – Он выжидательно замолчал.
– Бек, – закончил я. – Не мистер. Доктор.
Когда я назвал имя, подбородок Флэннери дрогнул. Я забеспокоился, не в курсе ли он последних новостей. Нет, тут что-то другое.
– Мою жену звали Элизабет.
Флэннери молчал.
– Вы ведь помните ее?
Он опять задумчиво поглядел на Тириза.
– Она была вашей клиенткой, мистер Флэннери?
Юрист откашлялся.
– Нет.
– Но все-таки приходила сюда?
Флэннери завозился в кресле.
– Да.
– О чем вы говорили?
– Это было так давно, доктор Бек.
– Не может быть, чтобы вы вообще ничего не помнили.
Флэннери не ответил напрямую.
– Вашу жену ведь убили, верно? – начал он издалека. – Я помню, что-то такое было в газетах…
Я попытался вернуться к своему вопросу.
– Зачем она к вам приходила?
– Я – адвокат, – напыщенно произнес Флэннери.
– Только не ее.
– И все же, – с намеком в голосе продолжил Флэннери, – мое время небесплатно. – Он кашлянул в кулак. – Если не ошибаюсь, речь шла о кое-какой компенсации.
Я оглянулся через плечо. Тириз уже подходил к столу, доставая деньги и отсчитывая купюры. Он положил перед Флэннери трех Бенджаминов Франклинов, многозначительно блеснул темными очками и отступил на свое место. |