Алекс вошел и, заложив руки за голову, лениво растянулся во весь рост на кровати, с задорным видом наблюдая за Кейт.

– Я не о белье. Оно у тебя очаровательное. Просто я знаю, как стараются перещеголять друг друга женщины, когда речь заходит о моде. Мне не хотелось бы, чтобы моя мать и ее друзья заставили тебя чувствовать, будто ты ниже их по положению. В отличие от твоего проницательного супруга, они будут встречать по одежде и поэтому, моя дорогая жена, мы должны быть во всеоружии.

Жена… Кейт внезапно сообразила, что ее неизбежно будут разбирать по косточкам. Алекс женился на ней, и все гадают почему.

– И из-за этого ты ни с кем меня не знакомил? Из-за моей одежды? – с обидой в голосе резко сказала Кейт.

– Нет, я не хотел, чтобы ты перепугалась и сбежала из-под венца, – ответил он с непринужденной откровенностью. – Однако я не питаю никаких иллюзий относительно моей матери. Она способна быть опасным противником и, конечно, не одобрит мой выбор, но мне это абсолютно безразлично, надеюсь, как и тебе тоже. И все-таки, вероятно, ты будешь чувствовать себя легче, если облачишься в самые прекрасные перышки.

– Понятно, – заявила она, критически оглядывая свои наряды. Даже при самом богатом воображении их нельзя было назвать последним криком моды.

– Ты очень предупредителен, Алекс, – пробормотала она со вздохом.

– Я просто практичен. Ты ведь не против проехаться за покупками, верно? Я думаю, все женщины любят новые платья, – сухо заметил он.

Кейт застегнула молнию на одном из своих лучших платьев, одернула его на бедрах, сожалея, что сшито оно не блестяще.

– Нет, не против. Это твоя идея, тебе и нести убытки. Конечно, жена Алекса Далтона должна выглядеть соответственно, но я не позволю твоей матери или кому-либо еще вмешиваться в мои дела, – ее подбородок вздернулся с вызовом. – Я вышла за тебя, чтобы завести семью, и она у меня будет независимо от того, какие у меня туалеты.

Он засиял:

– Вот это по мне. Сила характера. Может, откажемся от завтрака и потрудимся над созданием семьи?

– Я хочу есть, – объявила она и повернулась к ящику, где лежали колготки, когда предательский румянец залил ее щеки.

– В таком случае лучше позавтракать. Урчащий от голода желудок мешает любовным утехам, – заметил он невозмутимо.

– Тебе лучше знать, – еле слышно прошептала она.

– Что такое?

Кейт искоса взглянула на него, натягивая колготки.

– Я хотела только сказать, что ты очень хорош как любовник.

– Услышать такое – радость для каждого молодожена, – почти пропел он с ироническим выражением лица, а потом прибавил уже более мягко: – Ты превосходишь саму себя, Мери Кетлин, когда даешь себе волю.

У нее побежали мурашки по коже при воспоминании о своем развязном ответе. Она выбрала подходящие туфли и надела их, прежде чем повернуться лицом к Алексу. Он смотрел странным взглядом – себе на уме, и Кейт промолвила с виноватой улыбкой:

– Я не знала, что бывает такое.

Он кивнул:

– Пять лет, которые ты прожила со Скоттом, – это пять лет сползания вниз, и теперь многое надо исправлять. Иди ко мне.

– Что… Что ты хочешь?

– Тебя.

– Я уже одета. Завтрак… Ты ведь не любишь, когда урчит в животе, – она произнесла слова прерывистым голосом, с усилием подавляя собственное желание. Она не хотела превратиться в рабыню Алекса, какая бы на то ни была причина.

– Я не собираюсь целовать тебя в живот. – Алекс встал.