Некоторое время мы молча сидели, гипнотизируя приборную панель. Я вяло просматривала показания датчиков, внутренних и внешних, не изменившиеся со вчерашнего: корабль по–прежнему не знал, как обозвать окружающую среду,и уверенно утверждал, что посторонних на борту нет и не было. А потом повисшую тишину нарушил Юрий.

– Очень странно, – негромко заметил он.

– Которую из странностей ты сейчас имеешь в виду? - со смешком уточнила я.

– Кислород. Рабочее вещество сиcтемы регенерации нетронуто, система жизнеобеспечения к ней не обращалась, при этом все резервуары со сжиженным кислородом полны под завязку. После аварии гавия забирала газ из внешней среды, восполнила всё то, что мы использовали во время перехода,и потом продолжила работать на забортном кислороде. Продолжает и сейчас.

– Погоди, как так?! Датчики среды отказали, мы должны были перейти на внутренние запасы!

– Должны. Но – не перешли, - пилот медленно кивнул. – Более того, стоит отметка о принудительном переходе на этот режим. Компьютер считает, что от экипажа поступила соответствующая команда. Ты её, как я понимаю, не давала, я – тоже, а команда отдана вскоре после того, как мы оказались внутри этого странного объекта. Посторонних на гавии не было, – последнюю фразу oн проговорил с откровенным сарказмом, видимо, передразнивая компьютер.

– То есть не было никакого загадочного воздействия через информационное поле, вчерашний тип нам не привиделся? – заключила я. - Им просто не нужны такие воздействия, потому что они напрямую управляют электроникой гавии, могут входить и выходить, когда заблагорассудится. А могут и не выходить вовсе...

– Похоже на то, - мрачно согласился напарник. – Этот вариант выглядит отличной альтернативой воздействию через информационное поле и, на мой взгляд, правдоподобнее. Εсли они с такой лёгкостью взломали мозги гавии, причём без труда влезли в такие глубокие и изолированные от всех прочих области, как система жизнеобеспечения, возникает закономерный вопрос: зачем им мы?

– То техника, а интересовались они нашими мозгами, – предположила я, пожав плечами. – Наверное,и сейчас наблюдают. И хихикают. Впрочем, даже если мы угадали, это не даёт никакой полезной информации и ответа на вопрос «что делать?» тоже. Разве что поговорить с ними напрямую и узнать, что именно их интересует. Так что, братья по разуму, разговаривать будем? – спросила я у потолка.

– Предложение рационально. Принято, – прозвучало за нашими спинами.

Мы с напарником одновременно вздрогнули и обернулись, с искренним недоумением таращась на гостя. Задавая последний вопрос, я просто дурачилась и даже на мгновение не могла предположить, что меня не просто услышат, но действительно решат поговорить. И тем не менее около выхода из рубки стоял вчерашний – или неотличимый от него – безликий тип и смотрел куда-то сквозь нас.

Единожды высказавшись, продолжать беседу гость не стремился. Мы с Юрием обменялись растерянными взглядами, и я осторожно уточнила:

– Вы роботы,искусственные создания? Или живые разумные существа?

— Не роботы, - уверенно заявил пришелец и опять умолк.

Потом он отмер и сдвинулся с места, подошёл к одному из свободных кресел и сел. Двигался чужак при этом странно – судорожно, порывисто, порой лишь каким-то чудом не падая. На сидение опускался и вовсе неуклюже: присел над креслом, на мгновение завис в этой дурацкой позе, а потом вдруг «стёк» в него быстрым, неуловимым движением. Εщё на мгновение он застыл неживым болванчиком со сведёнными коленками и уложенными на них ладонями, а потом перетёк в другую позу, расслабленную и гораздо более естественную. Я вдруг сообразила, что он просто скопировал Юрия, который несколько секунд назад сидел точно так же.