— Людка, — сразу, не отходя от вагона, сообщила Юля, — мне надо работу найти.

— Да найдем мы тебе работу! — отмахнулась Зосимова. — Что ты сразу работу! Посмотришь Питер, я тебя с такими людьми познакомлю! Отдохнешь, ты же только из Праги вернулась. Работы свои привезла?

— Привезла. Все я привезла. Ладно, идем, показывай, как живешь!

Оказалось, что очень даже не плохо жила Людочка Зосимова. В центре Питера, в большой четырехкомнатной квартире, с веселым общительным мужем, кстати, тоже дизайнером.

У них в доме собирались большие и шумные компании, напоминавшие Юльке студенческие годы, в основном художники — известные и неизвестные, богатые и сводившие концы с концами, но все очень интересные и неординарные.

Зосимова таскала Юльку по всяким выставкам, в театры, на какие-то тусовки, посмеивалась над тем, что она несколько дней подряд, как на работу—с утра до позднего вечера, — ходила в Эрмитаж и Русский музей. Один раз они закатились большой компанией в Петергоф, и Юлька, ошалев от возникшего профессионального спора о художественных направлениях и течениях, сбежала и несколько часов бродила в одиночестве, наслаждаясь и впитывая в себя красоту.

На одной из многочисленных вечеринок Юлька познакомилась с Кириллом.

Ему было тридцать лет, он работал реставратором и, как все утверждали в один голос, был очень талантлив и известен в питерских кругах и за пределами оных.

Гремела музыка, целая куча народу перемещалась по Людкиной квартире: кто-то, перекрикивая музыку, спорил об искусстве, кто-то, не обращая на музыку внимания, играл на гитаре, кто-то целовался по углам — обычная художественная тусня. Юля помогала Людмиле раскладывать очередную порцию закуски на два больших блюда в кухне, обсуждая присутствующих и немного сплетничая.

В кухню вошел молодой человек, которого Юлька не знала и пока не видела у Зосимовой. Высокий, худой, симпатичный блондин с длинными волосами, схваченными на затылке резинкой.

— Помочь? — спросил он скорее для проформы.

— Да мы уже справились! — ответила Людка. — Вот, Юля, знакомься, это Кирилл, известный и о-очень талантливый реставратор!

Людка подхватила оба блюда и вышла из кухни.

— Значит, вы и есть та самая подруга Юля, — галантно улыбнулся Кирилл.

— Значит! — ответила Юлька. — А вы, значит, реставратор.

— Значит, — передразнил он.

— Я в школе увлекалась реставрацией, ходила в детскую студию при центре Грабаря.

— И стали дизайнером, — закончил он мысль за нее. — Реставрация не понравилась?

— Понравилась, и очень, — живо отозвалась Юлька, — но я поняла, что это не мое.

— Хотите посмотреть? — вдруг спросил Кирилл. — Завтра, в полдевятого, я за вами заеду. Ждите меня у подъезда, — распорядился он, не дожидаясь ответа.

ИЛЬЯ

Он помнил все.

В мельчайших подробностях, поминутно, посекундно. Каждый вздох, каждое слово, каждое движение — все, что чувствовал и переживал тогда.

Вот уже седьмой месяц он жил с этими воспоминаниями. Он справлялся с ними как мог: загружал себя работой, делами сверх меры, менял женщин одну за другой, стараясь встречаться с ними не у себя в квартире. Где угодно, только не там!

Иногда, неожиданно, перед его мысленным взором вставали сцены той ночи, сопровождаемые звуками, запахами, и кровь ударяла в голову. В пах. Его бросало в жар и становилось неудобно сидеть.

Илья взял со столика пузатый бокал, отпил глоток коньяку и, задумавшись, посмотрел на янтарную жидкость.