Вначале она очень тревожилась, потому что поблизости не было детей, с которыми он мог бы поиграть. Но, подобно многим одиноким детям, особенно наделенным воображением, Тим находил множество интересных занятий.

Может быть потому, что Тим был частью ее работы, Джин обнаружила, что с трудом может отвлечься от жизни больницы. Во всяком случае, она постоянно уверяла себя, что именно поэтому думает о том, что может произойти в Св. Катерине за время ее отсутствия. Она думала, не обнаружит ли, вернувшись, что теперь Блейр Марстон ушел в отпуск. Она не спрашивала его, когда он намерен отдыхать, но помнила, что в прошлом году это произошло примерно в это время.

Теперь, когда между ними много миль, ей стало легче думать о нем; и хотя она приехала с твердым намерением посмотреть проблеме в лицо и принять решение относительно своего будущего, в эти долгие мирные летние вечера проблема словно отступила, и Джин обнаружила, что тянет с решением, которое так страшно принимать.

Но Блейр был «мой мистер хирург», как по-прежнему называл его Тим, и забыть о нем нелегко, потому что он герой ее маленького компаньона, и Тим постоянно говорил о нем. Он серьезно сказал Джин, что когда вырастет, тоже станет врачом: «И буду лечить людей от всего, что заставляет их болеть!»

Она приготовила чайный поднос и отнесла на стол под деревом на лужайке перед коттеджем, когда наконец появился Тим.

Подбежав к ней, он сообщил:

— Я вымыл руки в ручье, Джин: Смотри, они совсем чистые!

— Должно быть, теперь ручей очень грязный! — ответила она, осматривая его все еще слегка запачканные руки. — Вероятно, его нужно продезинфицировать.

— Да нет! — Но тут, заметив, что она смеется, он укоризненно сказал: — Ты меня дразнишь. Конечно, вся грязь ушла.

Джин покачала головой.

— На этот раз сойдет, но в будущем только вода с мылом, молодой человек. Садись, вот сэндвичи с сардинами.

— Здорово! Я ужасно изголодался. — Тим любил длинные слова и по-своему понимал их, но сэндвичи он любил больше, поэтому сел и принялся уплетать их со здоровым аппетитом, отчего у Джин стало тепло на сердце. — Я мог бы съесть весь коттедж — вместе с тобой! — сообщил он в перерыве между набиванием рта.

— На столе достаточно и без этого, милый. — Наполняя чашки, Джин думала о том, как хорошо он выглядит. Теперь Тим совсем не походил на хрупкого маленького мальчика, поступившего в палату и едва не расставшегося с жизнью. А ведь это было совсем недавно.

Слегка утолив голод, Тим неожиданно сказал:

— Я говорю, Джин… — Когда они поселились в домике, она попросила его перестать называть ее «сестра», а звать по имени. — Я вот думаю, — серьезно продолжал он, — и мне нужен твой совет. Как ты считаешь, если я напишу моему мистеру хирургу и приглашу его сюда, он приедет?

Он всегда возвращался к Блейру; и всегда ее предательское сердце начинало сильней биться при звуке этого имени. Безумие было убеждать себя, что раз и навсегда решила свою проблему.

— О нет, Тим, — торопливо ответила она.