— Джин, я вам нравлюсь? — спросил он.

— Нет. — Отрицание словно силой вырвали у нее, и в последней попытке сохранить остатки барьера — она заставила себя спокойно сказать: — Почему вы об этом спрашиваете? Вы всегда были добры ко мне, с вами хорошо работать и…

Он жестом остановил ее.

— Вы избегали меня, насколько это возможно — заставили поверить, что не хотите подружиться со мной. Может, потому, что знали: мне нужна не дружба? — Он оказался рядом и схватил ее за руки, прежде чем она смогла помешать. — Я никогда не испытывал одиночества, пока не встретился с вами — нет! — Она пыталась освободиться. — Если вас нет рядом, мир пуст. Выслушайте меня, а потом прогоните, если хотите, но поверьте, что моя жизнь будет пустой, если я не смогу разделить ее с вами. Джин, неужели вы не понимаете? Вы встали между мной и работой, мои мысли заняты только вами. Я люблю вас — никогда бы не поверил, что можно так хотеть женщину, как я хочу вас. Хочу целиком, моя дорогая, целиком…

Может ли сердце в одно и то же время замереть от безнадежности и петь песню радости? Джин не смела взглянуть на него.

— Отпустите меня, пожалуйста. Отпустите.

— Не отпущу, пока вы не ответите. Я вам не безразличен? Вы будете?..

Он привлек ее к себе, она оказалась в его объятиях, на губах ее вспыхнули его поцелуи, и она поняла, что как бы отчаянно ни сражалась, все равно потерпит поражение.

— Дорогая! — Потрясенный голос Блейра достиг ее слуха сквозь гул сердца, словно заполнивший комнату. — Я люблю вас, мне ужасно недостает вас.

Так легко забыть обо всем рядом с ним, поддаться порыву чувств, жить только этим волшебным моментом. Так легко отдать губы тому, кому уже отдано сердце.

Когда долгий поцелуй кончился, Блейр слегка отодвинул ее, внимательно посмотрел в лицо.

— Дорогая, я тебе не безразличен? Скажи мне…

— Пожалуйста… пожалуйста, отпустите меня, — взмолилась она. — Блейр, это безумие. Вы не понимаете. Я не должна вас слушать — не смею.

Он сжал ее лицо ладонями. Приказал:

— Посмотри на меня. Скажи, что ты меня не любишь, что я должен уйти.

Если бы только она могла найти для этого слова…

— Сердце мое, — он снова привлек ее к себе. — Неужели только что твои губы солгали?

— Вы не понимаете. — Она сдерживала рыдания. — О, если любите меня, отпустите — ради вас самого!

— Не позволю, пока ты не скажешь, что не любишь меня!

Она должна это сказать, в отчаянии думала Джин. Но как ни старалась казаться отчужденной и сдержанной, не могла произнести те слова.

— Вы не понимаете, беспомощно сказала она. — Отпустите меня, и я попробую — сказать. Я не должна позволить вам любить меня. И когда вы узнаете почему, поймете, что я была права.

Видя боль в ее глазах, он отпустил ее. Потом посадил рядом с собой на диван и почти строго сказал:

— Ты хочешь сказать, что не свободна? У тебя кто-то есть… Ты замужем?

— Нет, нет! — возразила она. — Но… Блейр, я должна прогнать вас. Вы узнаете, что я… я не могу позволить вам… — Голос отказал ей, и глядя на ее опущенную голову, он прямо и почти грубо спросил:

— Ты хочешь сказать, что из-за чего-то, случившегося до нашей встречи, ты намерена нас обоих принести в жертву? Что я, по-твоему, за человек, чего стоит моя любовь, если я могу отказаться от нее из-за того, что ты с кем-то…

— Блейр, дело не в этом! — воскликнула она.