2

К чему лгать себе? Впервые с тех пор как она в последний раз видела Блейра, Джин испытывала сейчас ощущение, близкое к счастью. Всего на час посмела она ослабить барьер между ними — и то лишь ненамного. Но она навсегда запомнит каждое драгоценное мгновение этого часа.

Она поставила на поднос графин с шерри и стаканы и отнесла на столик у окна. И в это время вернулся Блейр.

— Вы очень добры. — Взяв стакан, он сел в указанное кресло. — Вам здесь не одиноко вечерами или вы находите, чем заняться?

— Я много читаю. Привезла с собой несколько книг и беру еще, когда мы бываем в Трегеллисе. Мистер Вериан — это владелец пони, у него ферма в двух милях отсюда, — подвозит нас в город в базарные дни. После нашего приезда было два таких дня.

Блейр неожиданно подумал, как выглядит этот фермер, и почувствовал неприязнь к нему. Но это чувство тут же рассеялось, потому что Джин продолжила:

— Он милый старик. Разочарован тем, что внуки не живут с ним: Тим мог бы играть с ними.

— А есть ли миссис Вериан? — спросил Блейр.

— О да. Очень приятная женщина. Приходила сюда вчера с целой корзиной разных вкусностей.

— Очень хорошо, — одобрил он. — Жаль, что ферма не ближе. Действительно очень уединенное место. Надеюсь, вы надежно закрываетесь. Отвратительно, верно? — торопливо добавил он. — Были времена, когда ни о чем подобном в таком приятном месте можно было не думать.

— О, здесь никаких бродяг не бывает, — заверила она его. — Я не боюсь.

— Конечно, нет, но…

— Мы вдали от большой дороги, — сказала она.

Но он предпочел бы, чтобы коттедж был менее уединен. И сказал, меняя тему:

— Больница должна вам казаться в тысяче миль отсюда.

— Иногда так и кажется, — согласилась Джин. Она не позволяла себе признать, насколько далеко казалась Св. Катерина в те одинокие вечера, когда трудно контролировать чувства. Как часто думала она, чем он занимается, где и с кем находится в данный момент. А теперь вот он здесь, и ее глупое сердце поет запретный мотив…

Разглядывая стакан на свет и думая о том, что шерри так напоминает глаза его собеседницы, Блейр сказал:

— Признаюсь: бывают моменты, когда я завидую другу, выбравшему мирную сельскую стезю, хотя он очень много работает. Но у него есть время для собственной жизни, у него жена и двое маленьких детей.

Она с улыбкой покачала головой.

— Не могу представить вас сельским врачом.

— Правда? Ну, наверно, нет. Но я постоянно тороплюсь, гоняюсь за собственным хвостом и никуда не попадаю.

— Попадаете на самый верх, напомнила она.

После недолго молчания он, поставив стакан на стол и наклоняясь к ней, проговорил:

— Наверху бывает очень одиноко. Я приехал сюда из-за своего одиночества, Джин.

Их взгляды встретились, она снова увидела в его глазах тепло, от которого старалась ускользать, и ее пронзило ощущение страха. Она поняла, что не должна заставлять его ждать. Нужно сказать, чтобы он уходил. Оставаться наедине с ним — верх глупости, когда… Она оборвала мысль, почти вызывающе сказав:

— Вы пришли, чтобы взглянуть на Тима.

— Тим — хороший предлог. — Блейр встал, и почти машинально она тоже встала. Впоследствии она осознала, что в тот момент у нее появилась мысль о бегстве — от себя, от того, что она пытается сдерживать уже много месяцев. Но за ней окно, а Блейр между нею и дверью, он мешает ей уйти.