— И что? — Он ничем не выдал испытанный шок. Так вот как это произошло!

Она продолжала:

— Этот человек — настоящий алкоголик. Но, напившись, не засыпает — ничего подобного. Только становится разговорчивым. Утомительно рассказывает историю своей жизни — во всяком случае мне вначале было скучно. Он оплакивал свою загубленную карьеру, потом принялся описывать свои величайшие триумфы. Слышала ли я об убийстве Кардайна? Какое это было замечательное дело! Он все мне рассказал. Я спросила, что стало с девушкой и считал ли он ее виновной? Он ответил, что если бы не его великолепная защита, ее неминуемо признали бы виновной. Во всяком случае, она была ему благодарна. И он недавно встретил ее. «Здесь, в Лондоне?» — спросила я. Тут он стал отвечать уклончиво, но еще одна порция виски заставила его проговориться. Он сказал, что если бы кто-нибудь написал такое продолжение романа, ему бы никто не поверил. Кто поверил бы, что эта «девчонка» так преуспела? Она стала старшей сестрой в детской больнице и собирается выйти замуж за известного врача, будь она благословенна! «Да, да, Джинни Стюарт всего этого достигла». Я не дура, Блейр, — продолжала Лорна. — Неожиданно все встало на свое место. Ведь Джин сестра в больнице, а он заходил к ней в тот вечер. Я прямо спросила его, не Джин ли Кемпбелл его бывшая клиентка. Должна признаться, что он сразу протрезвел и замкнулся, как моллюск. Когда я его оставила, он выглядел очень встревоженным.

Блейра едва не вытошнило. Он вспомнил человека, которого встретил в квартире Джин, и понял, что Лорна сознательно подпоила его и заставила разговориться. Блейру показалось, что он слышит сентиментально-плаксивый голос, повествующий о «триумфах», а собеседница тем временем старательно доводит Макнейрна до такого состояния, когда он ничего уже не сможет утаить.

— Понимаешь, — оживленно продолжала Лорна, ошибочно истолковывая причину молчания своего собеседника, — этот человек знает, и если он рассказал мне, то может рассказать и другим. Он способен даже шантажировать тебя. Я уверена, что Джин платила ему. Наверно, чтобы он молчал. — Подойдя к столу, она положила руку на плечо Блейра и умоляющим голосом продолжала: — Блейр, дорогой мой. Я знаю, что сейчас ты меня ненавидишь, но когда-нибудь ты поймешь, как я тревожусь за тебя. Я пошла бы на все, чтобы уберечь тебя от этого брака и всех тех опасностей, которые он принес бы с собой…

Он снял ее руку. В его движении не было ничего насильственного, но чувствовалась пугающая решимость.

— Блейр! — взмолилась она, снова охваченная паникой. — Ты не должен меня ненавидеть…

Он ответил:

— Я тебя не «ненавижу». Просто надеюсь, что больше никогда тебя не увижу. Что касается остального — если хочешь, можешь рассказать эту историю всему Лондону. Мне это безразлично. Ты своего добилась: твоя злоба заставила Джин уйти от меня; но даже если придется последовать за ней на край света, я ее найду и женюсь на ней. — Он помолчал и подчеркнуто добавил: — Ты только что говорила о моей матери. Когда она узнает, что ты пыталась сделать, ты поймешь, что тебе больше никогда не разрешат перешагнуть через порог Арли. Она не больше, чем я, захочет осудить Джин и не сможет простить твое глупое и злобное вмешательство. Что касается меня, мамы и — совершенно определенно — Аннет, ты просто перестала для нас существовать. А теперь убирайся!

Она, побледнев, смотрела на него.