— Что это ты такое говоришь? — Ада Холланд вошла в гостиную с кофе и ошеломленно посмотрела на мужа.

— Это не играет уже никакой роли. Это был просто чудовищный несчастный случай. Которого нельзя было избежать.

— Почему ты так говоришь? — срывающимся голосом спросила она.

— Она и так должна была умереть. Поэтому убийство не сыграло никакой роли… — Он уставился в пустую чашку, поднял ее и наклонил, как будто хотел вылить на пол горячий кофе, которого на самом деле в чашке не было.

— Убийство есть убийство, — сдержанно, но твердо сказал Сейер. — У вас есть право знать имя убийцы и причину смерти вашей дочери. Это может занять много времени, но в конце концов я выясню это.

— Много времени? — Холланд вдруг снова горько улыбнулся. — Анни медленно разлагается, — прошептал он.

— Эдди! — измученно воскликнула фру Холланд. — У нас же есть Сёльви!

— У тебя есть Сёльви.

Он поднялся и вышел, исчез внутри дома и остался там. Никто не пошел за ним. Фру Холланд в отчаянии пожала плечами.

— Анни была папиной дочкой, — тихо сказала она.

— Я знаю.

— Я боюсь, что он больше никогда не станет таким же, как прежде.

— Не станет. Как раз сейчас он занимается тем, что приспосабливается к другому Эдди. Ему нужно время. Возможно, ему станет легче в тот день, когда мы выясним, что случилось на самом деле.

— Я не знаю, осмелюсь ли я узнать.

— Вы чего-то боитесь?

— Я боюсь всего. Я без конца представляю себе все, что могло произойти там, наверху, у озера.

— Вы можете рассказать мне что-нибудь об этом?

Она покачала головой и потянулась за чашкой.

— Нет, не могу. Это просто фантазии. Если я озвучу их, вдруг они станут реальностью.

— Сёльви вроде бы держится хорошо? — он решил сменить тему.

— Сёльви сильная девочка, — в голосе матери прозвучала неожиданная твердость.

Сильная, подумал он. Да, возможно, это то самое слово. Возможно, как раз Анни была слабой. У него в голове происходила тревожная переоценка ценностей. Ада вышла за сахаром и сливками. Вошла Сёльви.

— Где папа?

— Он сейчас придет! — громко и властно выкрикнула фру Холланд из кухни, возможно, в надежде, что Эдди услышит ее и снова вернется. Не Анни мертва, подумал Сейер. Семья начинает разваливаться, трещит по швам, в корпусе большая дыра, и вода затекает внутрь, а эта женщина затыкает щели старыми фразами и словами, чтобы удержать лодку на плаву.

Ада налила ему кофе. Палец Сейера не пролез в ручку чашки, и ему пришлось держать ее обеими руками.

— Вы все время спрашиваете «почему», — устало сказала Ада Холланд. — Как будто у всего всегда есть разумная причина.

— Не обязательно разумная. Но причина, разумеется, была.

— Значит, вы хорошо понимаете их? Этих людей, которых сажаете за убийство и моральное уродство?

— Иначе я не смог бы делать свою работу.

Он отпил еще кофе и подумал о Хальворе.

— Но должны же быть исключения?

— Они очень редки.

Она вздохнула и посмотрела на дочь.

— А что ты думаешь, Сёльви? — серьезно спросила она. Тихо, с совершенно новым для нее выражением, раньше он не слышал, чтобы Ада так говорила. Как будто хотела пробиться сквозь хаос, царивший в легкомысленной голове дочери и найти ответ, неожиданный, все объясняющий ответ. Как будто она вдруг обнаружила, что единственная дочь, которая у нее осталась, — не такая, какой она представляла ее себе раньше, возможно, она нашла у нее неожиданное сходство с Анни.