— Так, навскидку, я тоже его не вижу. — Сейер вздохнул и отпил. — Но это не значит, что у тебя его не было. Иногда чувства переполняют нас. С тобой так было когда-нибудь?

Хальвор промолчал.

— Ты знаешь Раймонда с Кольвейен?

— Монголоида? Я иногда встречаю его на улице.

— Ты когда-нибудь был у него дома?

— Я проезжал мимо. У него кролики.

— Разговаривал с ним?

— Никогда.

— Ты знаешь, что Кнут Йенсволь, который тренировал Анни, отсидел за изнасилование?

— Анни говорила.

— Знал ли об этом еще кто-нибудь?

— Не имею понятия.

— Ты знал мальчика, за которым она присматривала? Эскиля Йонаса?

Хальвор удивленно вскинул голову.

— Да! Он умер.

— Расскажи мне о нем.

— Зачем? — спросил он удивленно.

— Просто расскажи.

— Ну, он был… веселым и странным.

— Веселым и странным?

— Полным энергии.

— Трудным?

— Может быть, сложным. Не мог сидеть смирно. Наверняка ему давали лекарства. Его нужно было постоянно привязывать, к стулу, к коляске. Я тоже несколько раз сидел с ним. Никто, кроме Анни, не хотел с ним сидеть. Но вы знаете, Анни… — Он опустошил стакан и вытер рот.

— Ты знал его родителей?

— Я знаю, кто они такие.

— Старшего сына?

— Магне? Только внешне.

— Он когда-нибудь интересовался Анни?

— Как все. Бросал на нее долгие взгляды, когда проходил мимо.

— Как ты к этому относился, Хальвор? К тому, что парни бросали долгие взгляды на твою девушку?

— Во-первых, я к этому привык. Во-вторых, Анни была совершенно непробиваемая.

— И все же она осталась с кем-то наедине.

— Понимаю. — Хальвор устал. Он закрыл глаза. Шрам в углу его рта блестел в свете лампы, как серебряная нить. — В Анни было многое, чего я никогда не понимал. Иногда она злилась без причины или раздражалась, а если я расспрашивал ее, то становилось только хуже. — Он перевел дыхание.

— Значит, у тебя было такое чувство, будто она что-то знала? Что-то ее мучило?

— Не знаю. Я много рассказывал Анни о себе. Вообще все. Хотел, чтобы она поняла: мне можно довериться.

— Но, вероятно, твои секреты были недостаточно важными? Ее тайны были страшнее?

Ничто не могло быть страшнее. Ничто на свете.

— Хальвор?

— Что-то, — тихо произнес он и снова открыл глаза, — висело на Анни замком.

Что-то висело на Анни замком.

Предложение было сформулировано так странно, что Сейер поверил ему. Или хотел поверить? И все же. Рюкзак в сарае. Острое чувство, что Хальвор что-то скрывает. Сейер взглянул на стену перед собой и сложил в мыслях несколько фраз. Она любила сидеть с чужими детьми. Тот, с кем ей больше всего нравилось сидеть, был очень тяжелым ребенком, к тому же он умер. Она не могла иметь собственных детей, и ей вообще оставалось жить недолго. Она не хотела больше ни с кем соревноваться, просто бегала одна по улицам. У нее был друг, на которого она временами срывалась, она расставалась с ним и снова сходилась. Как будто сама не знала, чего она хочет. Все эти факты не хотели складываться в единую картину.

Он засунул руки в карманы и прошелся по парковке. Нашел свой автомобиль и, осторожно выехав на дорогу, отправился в соседний район — тот, по которому Хальвор топал в своих детских башмаках или, скорее, босиком.