Сегодня, как обычно, в час связи Учитель присел рядом с Тоней у рации. Березка передала сводку о действиях отряда за прошедшие сутки и перешла на прием. Ее карандаш быстро бегал по бумаге, записывая столбики цифр. Шифровка была короткой, но очень тревожной. Тоня поняла это, увидев, как изменилось лицо Учителя, когда он прочел первые расшифрованные ею слова: “Ласточка сообщает: А-16 — маленький пожар…”

— Скорее, Тоня! — попросил командир, и в его голосе послышалось не только нетерпение, но и острая душевная боль.

“…Позывные — ваши, — поглядывая на цифры, писала Тоня. — Есть жертвы. Приказано тушить, немедленно строиться на новом месте. Возможен важный “гость”. Требует внимания. Пишем в ваш старый адрес”.

Тоня хотела передать блокнот с шифровкой командиру, но он, уже видимо успев прочитать, сидел с закрытыми глазами, до боли закусив нижнюю губу. Пушистые ресницы его вздрагивали, на смуглом высоком лбу быстро набухала темная рогатая вена.

Вдруг он точно очнулся, выхватил листок из рук Тони в, быстро пробежав по нему глазами, выронил на пол. Надежда, вспыхнувшая было в его глазах, потухла, и он снова закрыл их.

Тоня считала командира человеком железной воли, умеющим скрывать свои чувства. Теперь она видела, как он мучительно страдает. Первым движением ее нежной и чуткой души было желание сказать командиру что-то ласковое, ободряющее. Но что она скажет, чем утешит? Кто эта “Ласточка”? Может быть, жена командира? Каков истинный смысл ее сообщения? Тоня внимательно перечитала каждое слово шифровки. Она знала, что буквами обозначаются районы, цифрами — населенные пункты. “Пожар” — это, очевидно, какое-то несчастье, провал. “Позывные — ваши” — связано с их отрядом. Кто-то погиб. Кто? “Приказано тушить…” Значит, есть еще надежда на спасение. С “гостем” — непонятно. “Пишем в ваш старый адрес” — так в последнее время заканчивались почти все шифровки штаба партизанского соединения, которые принимала в адрес своего отряда Тоня. И хотя Березка не знала точного смысла этих слов, она угадывала в них что-то хорошее, успокоительное.

— Прочти, — тихо попросил командир. Он по-прежнему сидел с закрытыми глазами, облокотившись на стол, подпирая руками большую красивую голову.

Радистка, четко выделяя каждое слово, прочла радиограмму.

— А что может сделать “Ласточка”? — поднял голову и взглянул на девушку Учитель. Березка заметила в его глазах горькую, безнадежную усмешку.

— Этого я не знаю, — виновато ответила Тоня, полагая, что вопрос командира относится к ней. — Я даже не знаю, кто она, эта “Ласточка”.

Но Учитель не слушал ее. Зажав бороду в кулак и с силой оттягивая ее вниз, так что были видны крепко стиснутые зубы, он заходил по землянке. Глаза командира были широко раскрыты, но казались пустыми, невидящими, страшными. Как слепец, он наткнулся на стол, удивленно посмотрел на шахматные фигуры и, скрипнув зубами, смахнул их рукой со стола.

Туг он заметил устремленные на него серые испуганные глаза радистки, полные жалости и тревоги. Учитель остановился перед нею, грустно покачал головой.

— Вот так, Березка, — сказал он, с усилием выдавливая из себя каждое слово. — Это наши хлопцы попались там, в А-шестнадцатом. Понимаешь? Погорели… И уже ничем нельзя помочь.

Тоня поняла: брат командира Сынок погиб или схвачен гитлеровцами.

— А Ласточка? — затаивая дыхание, спросила она. — Ведь ей приказано тушить.

— Ласточка… Она — молодец, сама в обнимку со смертью ходит. Не раз выручала нас… Может быть, она сделает еще одно чудо?

Словно в ожидании чуда, Учитель развел руки, постоял так несколько секунд и бессильно опустил их.