Но из боя выбыло только трое демонов врага при том, что у нас один боец серьезно ранен, а один мёртв. Не считая Кёльна, в строю остались Графит и некий Рорх, которым сейчас должно быть очень весело…

Бросаю восстанавливать ледяные оковы, кое-как удерживающие демона, и начинаю сближение, попутно выдав прямо во врага струю пламени. Тот попытался уклониться, но я довернул управляемое заклинание, заставив его вскинуть меч и воспользоваться праной для защиты. В течении полутора секунд поддерживаю огонь, а после — отпускаю, подобравшись достаточно близко. Ответный рубящий удар мастера меча вязнет в моей наполовину замороженной воде, а в следующую секунду я делаю шаг назад, в одно мгновение испаряя почти весь объем жидкости, в которой увяз оппонент. Стихия воздуха послушно направляет пар, и демон взвывает от боли и ярости — то, что не смог сделать огонь, взял на себя раскаленный пар. Запустив в раненого врага несколько ледяных снарядов разом, опять бросаюсь вперёд, но понимаю — уже не надо. Половинку черепа демона как бритвой срезало, расплескав содержимое его головы по земле. Плюс многочисленные ожоги и пара ран, оставшихся ещё от погибшей женщины — картина получается преотвратная, я вам скажу. Даже если очень захочешь, таким видом не насладишься, так что я развернулся и направился на подмогу…

Вот только помогать больше было некому. Снег давно осел, и потому я смог без особых проблем охватить взглядом перепаханное поле боя. В небе всё ещё бьётся Кёльн, по моему скромному мнению доминирующий над противником, но на земле из своих остался только я. Графит в неестественной позе лежит под сухим деревом, ещё одного его товарища активно расчленяет один из демонов, в то время как второй держит труп насаженным на копьё, а остальных я просто не вижу. В то же время, у демонов живо двое мечников, — увлечённых уродованием трупа, — и двое магов. Все они потрёпаны, так что шансы у меня есть.

Главное теперь — не поддаться куражу и не переоценить себя. Ведь это не тренировка, где всё заканчивается усталостью и болью. Это бой, в котором есть я — и есть противник. А противника, как известно, положено убивать…

Глава 12. Жадность… не застилает глаза?

Часть I.

Чем думает враг, начинающий глумиться над трупом врага? Даже если он делает это после боя, то его ведёт или ярость, или безумие. В первом случае такого врага стоит убить сразу же, воспользовавшись его временной слабостью, а во втором о нём можно забыть. Сейчас то, что я созерцал, являлось именно безумием; эти демоны-мечники лишь издалека походили на людей, вблизи же — чистые монстры, радостно пожирающие потроха «последнего» убитого врага. Меня они таковым просто не считали, и потому игнорировали крики их же магов, которые умоляли товарищей им помочь.

— Мелкий Дьяволёнок! Гнилая предательская кровь…!

Словно в танце, я не поднимая рук избежал бесприцельно пущенных магами снарядов. Весьма скромных, я вам скажу, снарядов — я бы такие стал использовать только в случае критического недостатка маны. Но вот обстрел прекратился, и я, перекатившись влево, хлопнул обеими руками по земле, вздыбив почву и отправив этот громыхающий вал в сторону магов. Мечники-трупоеды, заслышав это, вскинулись, но побежали ко мне с такой скоростью, что мне даже стало их жалко. Скорее всего, Графит сотоварищи перебили самых сильных, или попались в ловушку этих падальщиков…

С крыльев срываются перекрёстные волны, и в мире становится на одного демона меньше — попытавшемуся заблокировать мою магию своим крайне жалким потоком праны демона просто перемололо, разворотив ему грудь.